Задержимся ненадолго в том раннем утреннем часе, когда Фунт и Билли взяли судьбу юга Англии в свои руки.
Оставшись один, Фунт вызвал к себе пару дежурных голубей, строжайше проинструктировал их о соблюдении тайны и отправил с заданием разузнать, что происходит в городке с загаженным пауками названием. Как только птицы растворились в небе, Фунт, как бы прогуливаясь, совершил променад вокруг старого сарая Джонса, оборудованного под тюрьму со времён Революции. Внутри содержался всякий сброд, от которого следовало избавиться, поскольку все эти арестанты были не только бесполезны, но и вредны в условиях классовой борьбы – пара плешивых ослов, петух со странной кличкой Дзен, семь кур, назло Совету Свиней подавивших свои яйца, тощая безмолочная корова Жюльетт, ленивый мерин и много всякого прочего и мелкого. Периодически Фунт подсаживал к ним Питера и Бинома, двух завербованных подсвинов, чтобы те следили за настроениями, а заодно, если получалось, добывали информацию – в оконном проёме время от времени присаживались шальные залётные голуби с историями о том, что происходит на других фермах.
После пары кругов вокруг сарая Фунт чрезвычайно расстроился – изнутри раздавались лишь многоголосый храп и сладкие почавкивания. В его представлении тюрьма должна была приносить душевную боль и раскаяние, а не наполнять ночи сладкими сновидениями. Это было невыносимо!
Фунт вообще мало, что мог выносить. Ещё в глупом младенчестве он присвоил себе молочный сосок матери и каждого из невыносимых братьев и сестёр, кто на этот сосок покушался, старался копытцем пихнуть в глаз. Повзрослев, Фунт стал радоваться, когда мистер Джонс пускал под нож других свиней, особо тех, у кого миска для жратвы была больше, чем его. Участь превратиться в холодец совершенно не пугала, всё у него работало более, чем исправно, и опоросы с его участием радовали хозяина. Фунта много раз возили по окрестным фермам, где за кастрюлю отрубей он исправно продлевал свой билет на поезд до старости. «Какие там куры с золотыми яйцами!» – радостно потирал руки мистер Джонс, считая, сколько заработал денег на выпивку. И этого тоже Фунт не мог выносить.
Бесило всё! Джонс, безмозглые куры и гуси, которые почему-то не считали его достойным, ослы и лошади – выше по росту и статусу, кошка (та вообще плевать на него хотела) … А в свинье, которую ничто так не бесит, как всё, подчас начинают созревать революционные мысли. Это ему как-то вечером процитировал тогда ещё молоденький козёл Гарольд, как только добрался до книжек в доме беглеца-Джонса. Фунт открыл рот поспорить, но аргументы в голову не пришли. Гарольд ещё подумал рассказать, что самые лучшие революционеры получаются из отнюдь не бедных и (по этой причине) мыслящих неудачников, но что-то отвлекло, и философская дискуссия не состоялась.
Когда же на Скотном дворе расползлись слухи, что Наполеон вот-вот отдаст богу душу, но перед этим создаст Совет Свиней, начались кошмарные ночи. В каждом сне он с радостью сжигал живьём Билли, четвертовал Дракулу, отдавал Шалаву (о двух последних очень скоро узнаем много интересного!) на поругание ослам из Пинчфилда – лишь бы стать тем, кем хотел и поквитаться за всё, что не мог выносить. Старый идиот Моисей как-то с подоконника видел Наполеона, расхаживающим по комнате и что-то бормочущим вслух про Визгуна. Тогда Фунт тайком встретился с одним знакомым аптекарем из городка, что чуть южнее Скотного Двора. Этого алхимика Фунт время от времени втихаря снабжал кроликами, на которых тот проверял чудеса своей фармацевтики, и, сейчас, решил хряк, пришло время платить по векселям. Встреча была краткой, но понятной, и через десять минут аптекарь уже мчался домой, готовить на заказ склянку с ядом. Которая (ах, Билли, хороший Билли!) не пригодилась.
Вернувшись в дом, Фунт вызвал к себе Дракулу, боевого хряка, которого Джонс ещё крошечным поросёнком сторговал за дырявый свитер у двух заезжих полупьяных то ли румын, то ли молдаван. Дракула состоял членом Совета Свиней (разумеется, тоже был коленопреклонённым у постели умирающего Наполеона) и вёл переговоры со всем внешним миром. Обычно его торчащий наружу клык становился последним, но самым весомым аргументом.
Желая подчеркнуть важность разговора, Фунт поднялся на две ноги, закурил сигару и принялся в задумчивости расхаживать по кабинету. Дракула замер, и только его маленькие колючие глазки сопровождали лидера из одного угла в другой. Наконец Фунт подошёл к столу, глянул на разложенную карту и спросил:
- Что вам известно о зоопарках?
Дракула видел улетающих рано утром голубей и сразу понял, в каком направлении те отправились, но ответ начал с поставленного вопроса:
- Зоологический парк — учреждение для содержания животных в неволе с целью их демонстрации, сохранения, воспроизводства и изучения. Зоопарк представляет собой научно-просветительное учреждение, в задачи которого входят …
- Достаточно, - перебил Фунт. – Подойдите сюда!
Дракула подошёл. Фунт копытом постучал по нарисованному на карте слонику:
- Что вам известно про э́тот зоопарк?
Как ни показалось Фунту странным, кое-что Дракула знал, а именно: городок обнищал до неприличного и недавно люди покинули его, не в силах прокормить себя. Дома стоят брошенные, жизнь умерла, единственные, кто остался – голодные обитатели зоопарка, который, кстати, называется «Зоопарк фрау Швайн». Вся живность пока промышляет воровством и поеданием того, что осталось после людей. Сама фрау то ли отравилась, то ли повесилась – сведения противоречивые. Ходили слухи о каких-то её богатствах, но куда те делись – никто не знает.
Фунт слушал Дракулу, покачивая своей огромной свиной головой, а когда тот замолчал, снова заходил взад-вперёд по кабинету. Глазки его скакали по сторонам, хвостик подёргивался, и, в конце концов, он решил выложить план действий:
- Мы отселяем всякий сброд со Скотного двора в зоопарк, - провозгласил Фунт. – Операцию назовём «Исход», и начнём с тех, кто сидит в тюрьме. Добавим к ним все остальные отбросы, которые пока на воле и от которых никакого толка. Подготовьте мне полный список переселенцев, а также план их действий на первое время. Скоро пришлю вам голубей, которых утром отправил на разведку в зоопарк.
- Сэр, - полушёпотом спросил Дракула, - перво-наперво, необходимо решить, кто возглавит нашу операцию.
Фунт огляделся по сторонам и также тихо ответил:
- Разумеется, Питер и Бином, наши проверенные товарищи.
Дракула смущенно отвёл глаза.
- Что ещё? – нетерпеливо хрюкнул лидер.
- Я бы не стал доверять им столь важную миссию.
- Ваше предложение? – Фунт буравил Дракулу колючим взглядом.
- Полагаю, сэр, лучше Шалавы мы никого не найдём.
Шалавой была хитрющая и развязная свиноматка-интриганка, которую ненавидел не только весь Скотный двор (за исключением, разумеется, Совета Свиней, членом которого она состояла), но и бо́льшая часть окрестных ферм. Ей, как потом покажет история, отводилась особая роль в событиях, которые начинали разворачиваться сегодняшним днём.
Но, по секрету, это всё – мелочи. Главным в решении Дракулы в пользу Шалавы было то, что она с ним не (!) спала. Ни в прошедшем, ни в настоящем времени (это и о глаголе «спать»). В отличие от всех остальных свиноматок. Сказать, что Дракулу это раздражало – всё равно, что не сказать ничего. При этом мыши на ферме сто раз пищали хряку в уши, что то Питер, то Бином (а иногда и оба разом) странно суетливо и тяжело дыша выбегают из её комнаты.
И вот, как увиделось Дракуле, настал хороший момент ввалить тяжелого пинка всей троице.
Фунт секунду подумал, одобрительно кивнул и повторил:
- Жду от вас детальный доклад.
Дракула пулей ворвался в свой кабинет, запер дверь на ключ, схватил перо, вырванное из несчастной гусыни Скарлетт, и заскрипел им по листу бумаги. Через час в окошко постучались два голубя, вернувшиеся с последними новостями из зоопарка. После разговора с ними перо Дракулы уже носилось по бумаге, как шарик от пинг-понга в ураган, и к назначенному часу картина сложилась следующая.
Городок с загаженным пауками названием действительно недавно опустел и в настоящее время находится в заброшенном состоянии. Единственные обитатели – постояльцы зоопарка, представляющие собой совершенно деморализованную массу, которой верховодят обезьяны, возглавляемые шимпанзе по кличке Фигляр. Из крупных животных числятся хромой верблюд, питон, пара худосочных тигров, полоумный медведь, семь страусов, павлин, далее идёт мелочь - бобёр, хомячки и прочие бездельники. Был ещё гиппопотам, но его по ошибке сожрали в прошлое Рождество. Обстановка в зоопарке крайне голодная, обезьяны – дикие, вряд ли контролируемые и с утра до ночи только и делают, что патрулируют свою территорию.
«Таким образом, появление большого числа животных со Скотного двора может спровоцировать насилие, которое ударит по имиджу нашей фермы» … На этих словах Фунт поморщился, однако, с любопытством продолжил чтение. На следующем абзаце от восхищения хрюкнул: «… в сложившейся обстановке, - продолжал в письме высоким слогом Дракула, - целесообразно избежать конфликт и приложить усилия к дальнейшей деморализации животных зоопарка. В этом смысле наименее затратным станет поголовное спаивание местных аборигенов».
План был гениален и прост! Запасов браги на ферме было вдоволь: за годы борьбы за независимость усилиями свиней на Скотном дворе был построен если не завод, то уж, по крайней мере, весьма работоспособный цех, который мог споить - что там зоопарк! – весь Ноев ковчег.
- Хм… - пробормотал себе под пятак Фунт. - Пришло время действовать.
На закате следующего дня к воротам зоопарка фрау Швайн, скрипя, подъехали три гружёные доверху телеги. На головной яркими красками кричал растянутый транспарант «Мужественным животным зоопарка от жителей Скотного двора!»
Навстречу тут же вывалила толпа обезьян, которую возглавлял небезызвестный Фигляр. Он с недоверием осматривал прибывший караван и о чём-то трещал языком. «Смелее, мальчики! - с козлов заливалась смехом Шалава. – Это то, что вам обязательно понравится». Фигляр осторожно приподнял край тента одной из телег – под ним стройными рядами на него смотрели десятки бутылей с подозрительной мутной жидкостью.
- Разгружай! – скомандовала Шалава, соскочила на землю и махнула ножкой Питеру и Биному, которые сидели во второй и третьей телегах, трясясь от нетерпения поскорее научить обезьян пить.
Через две недели Фунт вернул домой Питера и Бинома, поскольку от алкоголя у них началась белая горячка, а на замену отправил не менее преданных революционных борцов - молоденьких хряков Бонни и Бенни. Те тоже с честью выполнили задание, докладывая Совету, что половина животных, пусть и с акцентом, но научилась хрюкать, а лидер Фигляр теперь любит жёлуди и радостно повизгивает, когда чешут за ухом. Короче говоря, спустя два месяца, ситуация в зоопарке изменилась в корне: вместо агрессивных банд по павильонам бродило похмельное сборище вонючих зверей с трясущимися головами, красными от беспробудного пьянства глазами и запахом жуткого перегара, от которого мухи падали
