Но на что можно рассчитывать там, где свило гнездо предательство и веселятся подлость с воровством.
- На мою руку и сабли моего тумена, - заверил я, и протянул руку.
Вошел султан. Одного взгляда ему было достаточно.
- Это твой выбор, - говорил он Нурибеку. - Твоя судьба. Будь ей верен и ни о чем более не думай. Главное, ты не один.
Каждый город, на пути в Орду, воздавал почести Славному
Воину Нурибеку. Вначале тому было неловко, я восхищался его скромностью.
- Что бы не случилось, я и мои воины всегда будут с тобой, - это было единственным решением.
В столице поставили караван-сарай невдалеке от городских стен. Рядом стоял лагерем заранее вызванный мой тумен. Вдвоем мы идем во дворец. Нас сопровождают восхищенные взгляды, охрана склоняет головы. Молодой хан Юсуф в нетерпении выбегает навстречу. Обнимает Нурибека.
- Прости меня, славный воин, - доносится до меня. - Отца моего прости. Чем угодно готов искупить вину перед тобой. Только спаси нас всех.
Я краем глаза примечаю волчьи пасти у трона. Они торжествуют.
Напрасно. Времени было немного, но достаточно.
Утром следующего дня Нурибек предложил хану потребовать отчета по налогам за последние пять лет. До вечера Юсуф не дожил. Отравили.
Ночью мой тумен уничтожил всех кукловодов и их приспешников. Утро принесло Орде начало новой жизни. Таким было знание султанаЕгипта Саида Аль Акрама, дело славного воина Нурибека и скромная помощь моя, Акбара, главного советника Великого хана Орды.
Тайна исчезнувшего паштета «Лосось Рояль»
Я, кот Барс, познавал дзен, наблюдая за солнечным зайчиком на стене. Мой желудок был пуст, мысли — ясны, а усы — настроены на приём малейших вибраций вселенной. Главная вибрация пришла от моей подруги кошки Алисы, ворвавшейся в комнату и шипящей, как недовольный еж.
— Барс! Тревога! На кухне совершено ЧП высшей категории!
Я лениво приоткрыл глаз.
— Хозяин снова купил корм с тыквой?
— Хуже! Пропала банка паштета «Лосось Рояль»! Новая, нетронутая! Я её лично видела, когда Хозяин распаковывал пакеты!
Это было серьёзно. Паштет «Лосось Рояль» — это не просто еда. Это символ. Мечта. Венец творения. Я мгновенно оказался на лапах, все мои инстинкты сыщика обострились.
— Веди меня на место преступления, — скомандовал я. — И не слизывай улики по дороге.
Кухня. Мусорное ведро пусто — значит, Хозяин только что вынес пакет. На столе — следы от продуктов, но главного нет. Алиса провела лапой по полу.
— Смотри. Закатившаяся под холодильник конфета-карамель. Но это не наше.
— Не отвлекайся, — буркнул я, уткнувшись носом в пол. — Здесь... пахнет чужаком.
Запах был слабым, едва уловимым, перебиваемым ароматами моющего средства и хозяйских тапок. Но он был. Не кошачий. Птичий? Нет... более резкий.
— Мышиный дух, — с презрением констатировала Алиса. — Но это невозможно. Дом — наша крепость.
— Ничто не невозможно для того, кто голоден, — философски заметил я. — Ищи следы.
Улика нашлась быстро. Возле балконной двери, приоткрытой для проветривания, на полу лежал маленький клубочек пуха тёмно-серого цвета.
Балкон был следующим логическим шагом. Там, на карнизе, восседала стая воробьёв во главе с забиякой Чиком.
— Паштет? — Чик заливисто зачирикал. — Да мы семечки любим! Хлебные крошки! Ваша вонючая рыба нам ни к чему!
— А этот клубочек? — Алиса ловко подбросила его лапой. — Ваши дела?
— Э-э-э, — Чик заерзал. — Это не наша. Это... воронья штуковина. Тот чёрный зазнайка с соседнего дерева, он тут сегодня кружил! Подозрительно так кружил!
Ворон. Громадина по имени Карл. Его гнездо было на высоком тополе напротив. Забраться туда было невозможно.
— Он не мог унести банку, — возразил я. — Он силён, но не настолько.
— А кто сказал, что он её унёс? — мудро заметила Алиса. — Может, он её... вскрыл?
План был рискованным, но гениальным. Используя Алису как приманку (она начала жалобно мяукать и кататься по балкону, изображая умирающую кошечку), я вызвал Карла на переговоры.
Ворон с громким шумом приземлился на перила, его чёрные глаза блестели любопытством.
— Чего надо, мяуки? — прокаркал он.
— Паштет, — без предисловий сказал я. — Банка. Ты видел?
— Видел, — Карл клювом почистил перо. — Свистнул её, пока вы тут сопели. Сбросил с балкона. Весело звякнула.
Мы в ужасе застыли. Наш «Лосось Рояль» разбит вдребезги на асфальте под окном и сейчас, возможно, лежит где-то в зарослях кустарника внизу.
— Зачем? — прошипела Алиса.
— Блестящая была, — равнодушно объяснил Карл. — Для гнезда. А содержимое... вывалил на вашу собаку.
Собака! Пудель Арт! Вспомнив его восторг, когда на него с неба падало что-то вкусное, всё встало на свои места.
Мы нашли Арта в саду. Он был невероятно счастлив и сыт.
— Это был знак! — восторженно лаял он. — Дождь из нектара! С небес! Я всё вылизал! Даже траву!
Объяснять ему что-то было бесполезно. Правосудие невозможно было свершить. Главный виновник, Карл, был недосягаем. А свидетель — счастлив.
Мы с Алисой молча сидели на балконе, глядя на закат.
— Проклятые птицы, — пробормотала Алиса. — И этот глупый пудель.
— Проклятые, — согласился я. — Но мы установили истину. В этом есть своя горькая правда.
— Есть, — вздохнула Алиса. — Но я бы предпочла правду в банке, а не на морде у Арта.
Мы сидели расстроенные и опечаленные. Наш «Лосось Рояль» был лишь блестящей игрушкой для ворона и внезапным угощением для пуделя. Казалось, дело можно закрывать, записав в графу «причина»: «Птичья причуда».
Я уже видел себя на полке, предающимся философским размышлениям о тщетности бытия, как вдруг Алиса, резко повернулась.
— Барс, посмотри. Мы были слепы.
Она спрыгнула с перил и ткнула лапой в щель между балконной дверью и косяком. Туда, куда не падал солнечный свет. Там была пыль и... что-то ещё.
— Это не воронья работа, — прошептала она. — Ворон не стал бы так пачкать перья.
Я спрыгнул тоже и втянул носом воздух. Пахло пылью, старой краской и... бумагой. Я аккуратно засунул коготь в щель и выковырял оттуда нашу новую, решающую улику.
Это был небольшой, не больше крупной монеты, обрывок этикетки. С одной стороны — гладкий и цветной, с каким-то рисунком. С другой — белый, с прилипшими песчинками.
— Это... часть этикетки? — удивился я.
— Не просто этикетки, — глаза Алисы сузились до щелочек. — Это обрывок другой этикетки. Но не от нашей банки. Я помню, у «Лосося Рояль» этикетка глянцевая, сине-золотая. А этот обрывок... матовый, красно-белый.
Мы переглянулись. Это означало только одно: ворон украл другую банку. А наша... наша исчезла иначе.
— Карл сбросил не нашу банку, — выдохнул я.
— Значит, паштет был украден до того, как ворон устроил своё шоу, — заключила Алиса. — И вор, чтобы замести следы, подбросил Карлу другую, блестящую банку.
Теперь всё обретало новый, куда более зловещий смысл. Это была не птичья блажь. Это была спланированная операция. Кто-то, кто знал о привычках ворона, о нашей любви к паштету и имел доступ к дому, провернул это дело.
И этот кто-то оставил нам свой единственный след — крошечный клочок этикетки с запахом краски и песка. Дело, которое мы считали почти закрытым, вновь распахнулось, как пасть голодного йорка.
Внезапно Хозяин вышел на балкон.
— Что это вы тут такие грустные? — умилился он. — Наверное, проголодались. Сейчас открою вам... банку «Лосося Рояль». И направился к холодильнику.
Мы встрепенулись. Наши взгляды встретились. Выходит-таки, что Алиса не видела момента, когда Хозяин убрал банку с нашим любимым паштетом в холодильник и не найдя ее на столе, подумала, что ее украли. Иногда вселенная всё-таки восстанавливает справедливость. Пусть и с опозданием на одно расследование.
Удачи!