Помню, как я вошла в дом и увидела тебя, смирно сидящую на диване кроху, с тёмными бархатными глазами и нежными, льняными локонами. Тебя, двух лет от роду, привезли из Томска отогреться на деревенском солнышке средней полосы России.
Боже, как ты красива! Персиковая кожа, глаза чайного цвета, опушённые густыми ресницами, щёчки с нежнейшим румянцем, свойственным только младенцам.
А я - твоя тётя, увидев тебя впервые, присела на корточки и никак не могла наглядеться… То гладила твои ручки, то что-то говорила на понятном нам двоим языке. Я на целых пятнадцать лет старше, и наш диалог был уморителен.
На диване неподвижно сидела и смотрела на меня с лёгкой полуулыбкой в уголках ротика-бантика невероятная кукла, как из сказки, ожившая кукла наследника Тутти, по имени Вероника. Её родители были счастливы, что их ненаглядное дитя попало в хорошие руки. Они быстренько сбежали всласть побродить по красивым улочкам и скверам посёлка с заходом в местные магазины, радостно скупая всё подряд. Бабушка и дедушка суетились по хозяйству: шутка ли, приехали сразу обе доченьки, одна с семьёй из далёкой Сибири, другая - студентка первого курса, в чём душа держится, надо откормить после года учёбы в далёком городе.
Вечером, уложив дитя спать, родители Вероники вместе со мной часто сбегали на местную танцплощадку. Возвращались мы за полночь, уставшие, но абсолютно счастливые. Только луна и мы в её свете, пробирающиеся по узким просветам между деревьями старого парка с шутками и приглушённым смехом. Выбравшись из тёмных зарослей, мы шли почти на ощупь мимо палисадников и упивались этим воздухом, напоённым ароматом цветков ночного табака, светящегося фарфором в свете луны. Над цветками порхали, словно колибри, бабочки-бражники, зависая и являя собою совершенно фантастическую картину мира.
Дома мне были выделены матрас с подушкой и одеялом, одетые в выглаженное старенькое постельное бельё, но на полу. Я была самая юная, и в связи с отсутствием лишнего спального места, падала на это «ложе» и засыпала, как убитая. Сон был долог и крепок, но сквозь его оковы поутру вдруг чувствовала на себе комочек, сладко пахнущий молочком, который ползал по мне, целуя тёплыми губками и обнимая крохотными ручками.
Меня трогательно и нежно будила кроха-племяшка… Мы нашли друг друга, мы понимали друг друга. Мы до сих пор говорим на одном языке…
Моя Вероника… Рождённая в Сибири, она не боялась суровых морозов. Наоборот, казалось, они раззадоривали её, и, будучи ребёнком, она с упоением, подолгу, каталась на санках и коньках. В то время как мама отогревалась в ванне, она, маленькая, беззаботно бегала по улице. Сорок градусов мороза? Для неё это было просто приглашение к игре.
Такими безмятежными были те дни. Этот ребёнок видел радость в каждом бокале с земляникой, в каждом солнечном луче и в каждом звонком кузнечике.
Шли годы. Родители Вероники покинули Томск навсегда и поселились на берегу Волги в строящемся Тольятти.
Пока они скитались по съёмным неудобным времянкам, Вероника жила в посёлке у бабушки с дедом. Временные неудобства деревенского быта приняла, как приключения. Она мылась с бабушкой в маленькой жаркой баньке, обожала корову Жданку и её бодливого отпрыска - пузатого бычка Мишку, выкормленного на манной каше и смородиновом варенье. «Недоношенному телёночку нужны витамины!» - так решила бабушка. Вероника хохотала от души и опасливо подкармливала этого «барчука» Мишку, подлизываясь, чтобы он часом не боднул её своими рожками размером с кедровый орех.
Вскоре родители забрали девочку, так как папа уже работал на ВАЗе, а мама возглавила отделение почтовой связи, и им выделили квартиру. Вероника привычно быстро подружилась с ребятами из своего шестого «А», ей это было уже не впервой. Однажды, когда не было одного урока, соседка по парте кивнула подругам:
- Пошли, постреляем! – И, повернувшись к Веронике:
- Идёшь с нами?
«А куда стрелять и из чего!?» – растерянно подумала она, но, однако, безропотно пошла со всеми. Девочки спустились в спортзал. Взяли луки, надели краги, напальчники и принялись стрелять. Вероника глядела на них во все глаза, как заворожённая. Подошёл тренер. «Плотоядно» посмотрев на длинные руки Вероники, оценив высокий рост и крепкое телосложение девочки, предложил:
- А ты хочешь стрелять из лука?
- Да, хочу! - вырвалось у Вероники.
Тренировки были изнурительными, порой по два раза в день, почти без выходных. Приползала девочка домой красная, уставшая, но ужасно довольная. В пятнадцать лет неожиданно для родителей стала мастером спорта СССР, занимая на Всесоюзных соревнованиях призовые места, но училась всегда хорошо несмотря ни на что.
В одно чудесное июньское утро мы снова встретились.
- А я поступаю в твой институт, тётя, - говорит мне внезапно любимая племяшка со своей обворожительной полуулыбкой в уголках губ.
А я - не в восторге. Ведь свой институт я так и не полюбила, просто отучилась, так как не технарь по складу ума.
Но моя милая племяшка уже всё решила для себя. Ну, конечно, с её-то упорством и закалкой она сдала все четыре экзамена и благополучно оказалась в стенах института в центре столицы Татарстана. А вот секции по стрельбе из лука в спортзале не оказалось!
Вероника не смирилась с этим и пошла в деканат. Деканша, в силу сварливого характера и желания насолить всем хорошеньким студенткам, давно уже получила кличку «Фельдфебель» и ответила ей категоричным «НЕТ». Моя племяшка развернулась и двинула свои стопы в …Кремль, чего сама от себя не ожидала.
В Казанском кремле её приняли, выслушали и пообещали такой очаровательной первокурснице, беззаветно влюблённой в лучный спорт, что пойдут ей навстречу. Не успела юная поборница стрельбы из лука вернуться в свою альма-матер, как была вызвана на ковёр в кабинет «Фельдфебеля».
- Ну ты даёшь…Ты зачем попёрлась в Кремль, а? - приподнявшись над стулом и грозно сдвинув брови, деканша вперила взгляд чёрных буравчиков в мою Артемиду.
- Я хотела дальше развиваться, а…
- Иди уже, воительница, натягивай тетиву, тебе разрешили!
Не помня себя от страха и от радости победы над «Фельдфебелем», моя «ветрокрылая» помчалась устанавливать щит в спортзале. Ведь там, по сути, и места-то не было для стрельбы из лука.
В нашу очередную долгожданную встречу Вероника поведала мне эту историю и закончила её так:
- Короче, пустили меня в этот зал. Пустили «козла в огород»… Щит для стрельбы я притащила аж из Тольятти. Парни загрузили мне его в Самаре в поезд. В Казани выгрузили, установили. И вот, наконец, начались мои тренировки. Меня, лучницу-одиночку, неожиданно пригласили на соревнования в Дербент. Выступила не очень и поняла, чтобы продолжать, мне нужна была мужская поддержка, хороший тренер: настроить лук, откалибровать стрелы и так далее - таковых рядом не было. А тут случилась такая история: заприметил меня один парнишка - наш спортсмен, в которого я однажды чуть не запустила стрелу «Амура», точнее в моей ситуации, стрелу «Амурки», когда он вышел из раздевалки. Ну и перепугалась же я, - тут Вероника засмеялась и обняла меня, тесно прижавшись. - Тётушка, как ты думаешь, мне выйти за него замуж? Мы с ним увиделись позже на улице, тоже случайно. Какое-то время дружили компанией, он пытался ухаживать, но я не прониклась. Целый год он ходил безответно влюблённый… Но год этот прошёл, и я сдалась... Правда, нет уверенности в силе моего чувства, но он-то меня точно любит, проверено временем...
- Дорогая моя, что тебе может сказать тётя, которая тысячу раз пожалела, что не вышла замуж в институте… И ведь было за кого! А я? Сама же, походя, разбила дорогую сердцу чашку, всю жизнь собирала осколки и лила по ночам горькие слёзы.
- Поняла тебя, он хороший, я не прогадаю, - ответила моя Вероника.
Кухня пахла ванилью и корицей - Вероника пекла оладушки своим уже взрослым детям и мужу. Её движения стали автоматическими, как будто она танцевала этот танец уже тысячу раз. В зеркале над плитой она видела ещё очень привлекательную, но слегка уставшую женщину с едва заметными морщинками у глаз.
Не было тепла тех первых лет, когда на свет появились дети, два беззащитных существа, которым они с мужем посвятили себя почти целиком. В тишине ночи Вероника ловила себя на мысли, что живет жизнью, в которой нет места её мечтам о путешествиях и интересных знакомствах.
Но вот настал момент, когда их дети уже жили и учились в разных институтах, в разных городах, далеко от небольшого городка в Пермском крае, где начала семейную жизнь Вероника. И она приняла нелёгкое, но как ей показалось, единственно верное решение: пора расстаться и начать всё заново.
Понимание, что любовь ушла, было обоюдным. И всё же по лицу мужа Владимира в последний момент перед расставанием пробежала тень грусти и даже боли… Вероника тоже почувствовала себя потерянной: столько лет жить полной семьёй, отдавать себя ей без остатка, и вдруг… полное одиночество.
С мыслью о таком, возможно, непоправимом шаге она машинально зашла в дверь, рядом с которой красовалась надпись: Приглашаем в клуб «Кому за сорок». Она зашла спонтанно, не особо задумываясь, скорее на звуки знакомой мелодии. Оказалось, выглядела Вероника здесь, безо всякого макияжа и в свои сорок с небольшим, моложе всех присутствующих дам. Её белокурые пряди, как бы небрежно, и в то же время стильно, подчёркивали красоту и блеск глаз шоколадного цвета и нестареющий персиковый оттенок кожи.
В очередной раз зазвучала музыка. Возле неё, раньше других, оказался спортивного вида мужчина с добрым простым лицом, немного растерянный и заметно волнующийся. Веронике почему-то импонировало занятное смущение незнакомца. Она ответила ему своей всегдашней обворожительной улыбкой и пошла с ним на танцпол.
Так в её жизни появился Николай. Они оба любили путешествовать. Побывали во многих странах с тёплыми морями, оба любили спорт, баню, пешие прогулки. Они живо беседовали где-нибудь в очередной поездке у камина за бокальчиком глинтвейна, и им всегда было о чём поболтать. Этот мужчина оказался родственной душой, человеком, понимающим её с полуслова.
Бывший муж обрёл умиротворение в новой семье и в тихом, размеренном образе жизни.
Вероника всегда находила время приехать к старенькой маме, и не одна, а уже со своим верным спутником Николаем. Она видела, как светятся глаза матери, когда они приезжали, привозя с собой гостинцы, уют и радость.
Небольшая родительская дача за городом не была в запустении. Ведь это был не просто кусок земли. Здесь жила память о любимом отце. Вероника и Николай заботливо ухаживали за яблоньками редких сортов, посаженными её папой.
Дети к тому времени уже создали свои семьи. Позже, уйдя на заслуженный отдых, она
Лиличка, у теленка были рожки с кедровый орех? Такие маленькие?