Весеннее солнце щедро накрыло теплом утренних лучей деревеньку, доверительно раскинувшуюся по правому берегу речки Томышевки, с одной стороны, и окутанный дурманящим облаком цветущих деревьев вишнёвый сад, бело-розовой пеной взмывающий от домов по холму вверх, с другой стороны. А за ним, на самой вершине, простиралась равнина с молодой порослью травки, такой бархатистой, такой манящей… Зовущей покувыркаться и поиграть в салочки. Однако, играть было некогда.
Сюда, на эту вершину, ранним утром взрослые провожали своих маленьких детей на весь день пасти стадо овец, так как внизу всегда тихая речка превратилась по весне в коварную злую волшебницу и залила деревню Томышево и её низинные луга.
Малышке Нюрочке ещё не было семи лет, а она уже знала, как обращаться с овцами и ягнятами, которых выгоняют из каждого двора и вручают заботам маленьких пастушат на весь день. Пастушья команда из пяти ребятишек умело могла загнать стадо наверх. В обед, как положено, согнать овец на водопой вниз к реке, а затем снова до вечера - в гору на пастбище.
Но даже умницу Нюрочку затрудняло и пугало, когда ягнята теряли своих мам. Овцы поднимали жуткий крик, а потерянные ягнятки ещё больше!
Слава богу, их находили на чужих дворах по меткам и защёлкам на ушке. Так продолжалось до «просухи», пока не высохли луга и улицы.
Возле дома росли конопляники, особенно ценной у них была посконь - волокно мужских растений конопли. Эту траву собирали в снопики, а мяли её в так называемом мяльце сильные руки отца, даже маме это было не под силу. Бил отец по снопам дубовым пестом-трепалом, чисто выстроганным, с перехватом для руки. Несколько раз коноплю «трепали», а в конце расчёсывали пряди деревянным гребнем до состояния особой мягкости.
Что-что, а прясть Нюрочка была мастерица, не хуже мамы и бабушки. Устанавливали стан, и начиналось волшебное действо: бабушка никогда не ошибалась, *моты пряжи натягивала на **вороб с рейками крестом, а с вороба перематывала на ***вьюху в виде огромной шпульки и умело накручивала пряжу. Потом пряжу отбеливали, и та становилась ещё мягче. Нюра у бабушки была незаменимой пряхой-подмастерьем - подавала, сматывала нити и пряла, да так ловко, что все вокруг восхищались. В такие моменты красивое личико Нюрочки с тонкими чертами, с нежным розовым румянцем, обрамлённое копной тёмных, слегка вьющихся волос, светилось неподдельным детским счастьем! Ещё бы! Вон как от неё много зависит! А потом, глядишь, на Пасху сошьёт ей мама долгожданное пальтецо из полусукна.
Они с бабушкой ткали половики, скатерти, окрашивали их в разные цвета.
Бабушка делала из овечьей шерсти толстое сукно, да такое, что у Нюры дух захватывало! Из него шили чапан с высоким воротом, чтобы ехать на лошади в дальний путь. Он надевался на шубу в особо суровые зимы.
Ещё – онучи, чтобы намотать на ноги в трескучий мороз.
В выходные у маленькой труженицы были другие обязанности.
Надо было отнести на речку медный самовар и начистить его до блеска.
Потом отмыть с мелом окна, засиженные мухами снаружи и внутри.
Двери и окна всегда были настежь, так как дома топилась печь, и было от неё нестерпимо жарко. А во дворе скотина и неизменные спутники её – мухи, а уж они-то с лёгкостью залетали в избу.
В печи стояли чугунки со щами и картошкой. В ней варили, пекли и грели воду. Печка-матушка была кормилицей в будни и праздники. Тесто подходило возле её горячего бока в большой деревянной квашне быстро, только успевай обминать. Зато потом аромат огромных пирогов с морковью, рыбой, капустой и испечённого в печи хлеба разносился с дымом из печной трубы по всей деревне.
Вишнёвый сад требовал прополки, так говорил отец и вручал две мотыги: одну полегче - Нюрочке, а другую - дровяную, тяжёлую маме Дуне. Они до самого обеда рубили ненужные побеги между вишнёвых деревьев. Каким же вкусным был обед после такой работы и сладким полуденный сон! Но ровно через час такого сна, с трудом приподнявшись, мама объявляла:
- Нюрочка, пора!
- Мама, а тебе охота идти снова полоть? - малышка тёрла глазки и совсем не хотела вставать с лежанки.
Та отвечала:
- Охота или нет, неважно. Просто надо, доченька.
Нюра вздыхала и послушно шла за мамой. Она её всегда слушалась и очень любила, хотя Дуня приходилась ей мачехой.
Посередине сада с вишнями неожиданно выросли лазоревые цветы, да такие что глаз не отвести! В самой глуши, в тени деревьев, появилось такое чудо!
Малышка, улучив любую свободную минутку, приходила сюда помечтать. Склонив к цветам красивую головку, что-то шептала им и нежно-нежно касалась лепестков. Она очень боялась за свои лазоревики, вдруг ночью их сорвут страшные огромные птицы…
А главное, ей казалось, что её родная мама-ангел, такая молодая и такая красивая, сидит рядом, хоть и невидимая, и так ласково гладит её по головке и так тихо-тихо шепчет что-то на ушко, обвевая своим лёгким ангельским ветерком.
В прошлом году родная мама Вера неожиданно заболела воспалением лёгких и умерла двадцати трёх лет от роду, оставив безутешному мужу двух девочек - Нюру шести лет и Марусеньку шести месяцев. Нет-нет, да и снилась мама Вера маленькой Нюрочке, будто оживает, садится в гробу, красивая такая, в розовой кофточке, только бледная очень. А потом говорит:
- Это неправильно. Я не должна быть здесь…
Нюрочка просыпалась, вся в поту, и долго не могла справиться со своим страхом и слезами, заливающими подушку.
Отец сильно горевал, но надо было растить крошечных дочерей, и он сошёлся с Дуней, такой же горемычной, потерявшей мужа и двух деток до года.
Дуня через время родила ещё мальчика и девочку, всех четверых она любила одинаково и не делила детей на своих и приёмных.
Трудолюбие и единство этой семьи крестьян-середняков стали их спасением в тяжелые времена голода и разрухи. Позже они смогли включиться и в строительство нового мира, работая в колхозе, хотя это было нелегко. Но как радовались первым лампочкам, зажженным от ****ГОЭЛРО, и удивлялись мощи новых тракторов!
И хотя, став взрослой, Нюра больше не пряла, не носила воду коромыслом и не полола с утра до ночи, навыки и ценности, заложенные в детстве, остались с ней навсегда и были сполна переданы детям. Сквозь годы она пронесла доброту и желание помогать другим.
В каждом поступке Нюры чувствовалась та самая крестьянская закалка, та самая любовь к труду, которая когда-то помогла и её семье, несмотря на потери, выжить и возродиться.
*Моты - крупные мотки пряжи
**Вороб - специальное приспособление, при помощи которого производилась подготовка основы для ткацкого станка.
***Вьюха - приспособление, использовавшееся в домашнем ткачестве для сматывания нити с вороба и снования. Представляла собой лубяной или деревянный полый цилиндр на подставке.
****ГОЭЛРО - государственный план развития электроэнергетической отрасли в Советской России от 1920 года.
Подлинные события и факты имели место в далёком 1920 году, более ста лет тому назад...
