сюрко… или, может, он сам не осквернял его.[/b]
Он стоял недвижимо, сложив руки на поясе. С лица, испещренного богомерзкими письменами, взирали глаза, черные, глубокие, как сама Благословенная Бездна. Хрусталики их были белыми, как звезды на ночном небе.
Гроза разыгралась за высокими окнами под купольным сводом. Бросая отсветы на бритую голову, на легкие кожаные латы поверх серебряной кольчуги, на ремни, перехватывающие грудь, и на ножны с камнем цвета кармина в гарде меча.
Нэго чувствовал, что эманации исходят либо от этого незнакомца, либо от массивных терракритовых дверей в глубине залы, - украшенных резьбой: змеи, драконы, битвы с творениями Бездны… Или, быть может, тех битв никогда и не было.
Именно эти двери, чьи замки располагались с этой стороны, призваны были не выпустить того, что за ними.
Символы в камере Нэго засветились, и призрачный свет потек по тонким желобкам к массивным дверям цвета слоновой кости и жемчуга. Воздух загустел, задрожал маревом.
Кожу Нэго пронзило сотнями раскаленных игл. Глаза его округлились от ужаса. Кожа иссушалась и темнела, потом белела, - становясь пепельной. Жар рвался изнутри, вырываясь дымом и пламенем. Черные волосы исчезли искрящимися оранжевыми змейками.
Крик боли сорвался с его губ и смешался с какофонией предсмертных воплей пятерых других. Этот вопль вырвался за пределы стен, подтверждая мрачную славу Храма Истины.
Вспыхнув всепожирающим пламенем, Нэго Арвас, - глава ложи Ваэля, наконец понял, почему он не ощущал, откуда исходят эманации Пустоты.
Они наполняли все вокруг. Они не проникали извне. Все это место было соткано из них.
И перед тем как его последний вздох утонул в хрипах пламени, он осознал: это место связано с Бездной. Пылающая Пустота проникает сюда, а богохульная зала - в нее.
И сущности, что обитают в ней, куда древнее чем кажутся.
