покой в свой дом, потому что покой – это смерть души. А всякий, кто кроит счастье другим, мёртв.
Викки не успела понять что происходит, она стояла на коленях перед Сибил, просила пощады, не желая возвращаться в ужасную нищету и разочарование, когда оказалось поздно реагировать. Сталь сверкнула в умелых руках Сибил слишком быстро и беззвучно вошла в плоть Викки таким образом, что та сначала дёрнулась, потом обмякла и только потом слабо-слабо всхлипнула.
Крови почти не было. Твёрдая рука умела наносить удары.
***
Сибил смотрела на зачерпнутую из реки воду и ждала, когда появятся первые пузырьки. Огонь под котелком разгорелся весело и жёг уже давно, но вода ещё не мутилась, не бесновалась.
Что ж, Сибил не торопилась. В доме была тишина. В воде растворился последний укор, который ей ничего не значил – утопленницей больше, утопленницей меньше, найдёт кто Викки, так кто ж дознается с чего та померла? Сама утопилась или оступилась? К тому времени вода всё унесёт как всегда. Да и родители её наверняка почти уже оплакали…
Нет, не боялась Сибил ничего. Ждала когда вода забурлит.
Закипела. Свершилось. Пришёл нужный час. Сибил резанула ладонь свою без всякой пощады и кровь неохотно скользнула в кипящую воду, окрасила её в розоватый цвет. С кровью и сила её потекла в котелок.
– Да будет счастье тому, кто испьёт…– бормотала Сибил. Надо было представлять свет, всегда представлять только свет. Вопреки боли, вопреки безразличию, представлять свет, чтобы сработал рецепт счастья.
Затем следовало представить себя же, но прозрачную. Измученную, изувеченную, точно знающую сколько дано было рецептов счастья. Да и легко сосчитать по отнятым от прозрачной фигуры кускам.
Сибил рассекла воздух и тотчас от прозрачной фигуры её отделилась часть. Упала с глухим звуком в котелок и зашипела вода, смешиваясь с прозрачностью её души, конфликтуя с кровью…
– да будет счастье тому, кому дам я его, – клиент уже ждал, клиент готов был платить и не мог получить он счастья иным образом. Сибил готовила ему лекарство, не говоря, что счастье его иллюзорно, что сама она восстанавливаться будет дней десять, а то и двенадцать, что некому пока передать рецепт счастья, суть которого идёт из древней насмешки Богини Фортуны.
Весёлая, говорят, была богиня. Шутила хорошо и в вере, и в безверии. А уж рецепты какие выдумывала! На всё ей времени хватало, счастливице!
