Булдой который, наперекрест ему полетел, будто не мужик семи пудов весу, а чучело соломенное, – в стену дальнюю врезавшись, жуткий предсмертный стон издал и со взглядом неподвижным медленно на пол сполз… Прошёл затем Крэгволот в соседнюю комнату, где бородач, мёртвый либо без сознания, в крови весь и осколках стекла лежал. Там ещё один бандит находился; вусмерть пьяный, но в чувство приводимый шумом и видом окровавленного тела подельника своего, силился он с кровати встать. Приложил одну руку Крэгволот к его голове – так, будто помочь ему хотел, - а другой по ней ударил: не сильно, но понятно было, что смертельно. И после того в один миг необыкновенно тихо в доме стало.
Привычно молчали путники и сейчас, взглядом долгим друг с другом встретившись, ужас произошедшего сознавая. Но внезапно – в тот момент, когда Крэгволот уйти хотел, – Аманда произнесла:
- Родной дом – планета наша первая: из его окон Земля нам открывается… Кто бездомен, кто любви и заботы в детстве лишён был, того жизнь – скитания. Моя мама так говорила… Теперь её нет, и дом наш пуст, и уже никогда не наполнится. В нём я не останусь…
Подумал Крэгволот над словами её и – тоже неожиданно – своими чувствами и воспоминаниями с нею поделился:
- Постоянно кажется мне, будто от тюрьмы ухожу, будто нечто ужасное совершил когда-то. Не знаю, долго ль ещё идти, долго ль на воле жить осталось, но чую: рано или поздно те, кто ищет меня, придут… сомкнутся стены…
И взгляд его в этот момент был таким, словно эти самые стены уже явственно видел он пред собой.
- Как будто по кругу я иду: было уже так, и снова будет. Иной судьбы не сыскать.
Сказав, из дома вышел. Аманда, не колеблясь, за ним.
- Подожди, с собой их возьму, не могу их здесь бросить, - не забыла она про друзей своих, про пёсика Дружка и котика Митрофана, чьё имя пока ещё не вспомнила.
Пришли вчетвером туда, где ждала их телега. Ни Джо, ни Анисион не удивились, тому, что они оба вернулись, да ещё и с животными. Как только все расселись, старик тронул лошадь, и поехали путники дальше, прочь от места мертвого.
Чем больше от Дормали, села Амандиного отдалялись, тем рассеяннее туча над ними становилась. А вихрь, из неё исходящий, давно уж исчез.
