«Закружились под вальс юбчонки —
Пёстрым морем в глазах рябят...
Первый раз красотой девчонки
Подивили своих ребят.
Новогодней метелью снежной
Колким снегом не занесло
Голубую девичью нежность
И мальчишеское тепло».
(Пусть современного читателя не смущает слово «голубую».
Как сообщают нынешние источники информации, «голубой цвет создает впечатление спокойствия, легкости. И в силу своей нежности, часто становится любимцем молоденьких и романтичных девушек».
Или: «Этот цвет как будто создан для молодой невесты. Его выбирают для того чтобы подчеркнуть юность и нежность девушки»).
Подсознательно, на уровне глубинных чувств, я уже тогда ощущал это!
Химию я знал только на твёрдую четвёрку. На выпускных экзаменах я вытянул самый страшный для всех десятиклассников билет №4, требующий знаний бесконечно длинной формулы взаимодействия жиров.
«Химичка» не пресекла мою плохо замаскированную работу со шпаргалкой и дала списать.
Так я стал счастливым отличником по её предмету, и в моём аттестате, похваляясь, на все века закрасовалась незаслуженная пятёрка.
Через несколько лет Валентины Михайловны не стало. Она умерла от рака груди.
В длинном списке наших учителей повторно хочу упомянуть Вяхиреву Инну Васильевну, учительницу по истории, мать Васеньки, с которым я сидел за одной партой.
И, конечно же, директора школы — Королёву Евгению Васильевну, нашу соседку по коммуналке на Станкозаводе, счастливо избавившую меня от поругания в 94-ой школе.
Всем учителям, а не только Л. А. Болониной, чью фамилию я поместил справа вверху над текстом стихотворения «Исповедь после урока», я посвятил следующие строки:
«Вы уж меня извините, Людмила Арсентьевна.
Больше всего я боюсь вас обидеть хоть раз.
В этом виновно тепло, непристойно весеннее, —
Если способно моё прилежание красть.
Трудно и слово сказать мне в своё оправдание,
Если и думы, и мысли мои об одном...
В классе глухом с непривычно пустыми рядами
И с разукрашенным — в солнечных бликах — окном.
Вашим разумным и строгим словам не внимая,
Там я пою и с апломбом слагаю стихи,
Я становлюсь непонятно другим, ненормальным,
Сложным, весёлым и даже немножко... плохим.
Вы на плохое моё поведенье не сетуйте.
Сам я забыл назначение книг и кино.
Вы уж меня не вините, Людмила Арсентьевна:
Я, не скрывая тревоги, смотрю за окно...».
|
