New Roman", serif]Mayday»).
Могла переплавить горе-героя вовсе в педофила, но моя фантазия на такую ересь была не способна. Казалось, пить с малолетками – преступление века, оказалось, это просто блажь…
Какую бы чернуху ни писала, она не дотягивает до планки нынешней реальности. Потому пока я в некотором замешательстве. Такое чувство, что мою условную пальму первенства забрали силой.
«На другой платформе едет инвалидная коляска. Пот градом катит по лицу Пороха. Как же ей повезло с Треугольником! Просто так посадили и везут. Сейчас она хоть чем-то занята, развлекается. Человек, всю жизнь «бегавший и летавший», наконец-то отдохнул. Правда, ему тяжело обходиться без того, чтобы кого-нибудь обмануть. Порох и так его в любой момент обманет. Да и что ей с этого обмана? Что она сможет вытянуть из Треугольника?
«Seven», — появляется седьмая строка» («Quarantine»).
Кстати, там сказ о том, что боги решили свернуть затею с Землёй и объявили вселенский карантин, ибо люди их реально достали. Описываются последние мгновения жизни на планете. «— Three — началась паника.
Нёлтэк вся в работе. Ей конца не будет. Лучше бы она отправилась в бесконечное путешествие по своей тундре, полной мечтаний. Вокруг лишь белеет снег. Нёлтэк, почему-то, летом скучает по снегу. Снег и небо — вот и весь мир. И при всём при том она приехала сюда, следуя за прогрессом, и теперь сидит здесь. Оказывается, бывают дни, когда она жалеет об этом. В кои веки нормально выспалась. Даже сны начала видеть. И снится ей тундра, тундра, пахнущая туманом.
— Two!
Два человека, две цифры. Говорят, перед человечеством всегда есть два пути. Нужно выбрать один из двух. Наш человек говорит «три». Только он один осмелился противиться великому учению каббалы. Три — это ведь ещё лучше, говорит он. Это значит, даётся шанс. Каббалисты знали об этом четыре тысячи лет назад, но скрывали. С 1995 года каждому стало дозволено вмешиваться в будущее, и всё пошло кувырком. С тех пор каждый обладает предвидением. Знание — это огромная сила. Кто умеет, тот ею и пользуется.
— One!
— На-а-а!
— Variant number one, — появляется надпись. — I wish you a good trip!
— На-а-а! — Разве прервёшься, когда Фантомас так кричит?
— Attention! Variant number three!
— Я же говорил! Сейчас всё узнаем. Человечество не погибнет.
— The system is blocked up! — внезапно появилась надпись.
— Мать! Эта наша штуковина теперь капризничать начала, — Костя беспрерывно нажимает кнопки, споря со своим экраном.
— The system is blocked up! — экран выдаёт повтор.
— Зараза! В самый ответственный момент саботировать решил, что ли?!
— Может, специально так делает, — Фантомас пожалела железную машину.
— Он всего лишь посредник. Ну, давай! — теперь он словесно угрожает экрану.
— Может, оттуда блокируют.
— Может, может! Да ерунда всё это! — Костя злится не на шутку.
— Наверное, ты сам что-то напутал, начальник.
— Да иди ты!
— Сам иди!
— Quarantine! Quarantine! Quarantine!
— Иди со своим карантином к чёрту!
Вряд ли нас запрут на какой-то там карантин. Может, мы уже давно на карантине. Поэтому нас не признают, не подают знаков, не приходят, не навещают. Наверное, со стороны за нами наблюдают, тихонько прислушиваются, прикрывшись тишиной, изучают нас, как букашек. До каких пор будем на карантине? У карантина тоже есть сроки, пределы, так или иначе, есть определённый срок.
— The system is blocked up! Quarantine.
— Что будем делать?
— Что делать? Конец комедии, начало трагедии».
Кстати, где застрял наш смех?
Замес таков, что всех коснётся. Кому-то это очень даже кстати, прослужит лишним козырем в рукаве. Раз такое дело, надо было всё переиграть. Перетасовать колоду зла. Некоторые его категории вовсе нужно убрать. Всё познаётся в сравнении. Многое уже кажется невинной шалостью, просто глупостью, а кто-то ночами в подушку плакал под натиском собственной совести.
Какую бы чернуху ни писала, она не дотягивает до планки нынешней реальности. Потому пока я в некотором замешательстве. Такое чувство, что мою условную пальму первенства забрали силой.
