Джейми уже почти поверил, что всё позади. Три года размеренной жизни: работа в типографии; вечера перед телевизором; редкие встречи с приятелями в пабе - постепенно стёрли из памяти те кошмары. Он научился не вздрагивать при виде хрустального шара; перестал проверять, нет ли за шторами теней; научился спать без ночника. Почти убедил себя, что цирк семьи Пайло - лишь болезненный сон, наваждение, вызванное переутомлением и стрессом.
Но в тот день всё изменилось. Сначала - едва уловимое ощущение. Взгляд, скользящий по спине в переполненном автобусе. Тени, чуть дольше задерживающиеся в углах глаз. Шепот в шуме городского трафика, будто кто ‑ то произносит его имя, но так тихо, что нельзя разобрать.
К вечеру тревога стала невыносимой. Джейми торопился домой, оглядываясь на каждый шорох, вздрагивая от случайных прикосновений прохожих. Дверь квартиры он открывал дрожащими руками, мысленно уговаривая себя: «Это просто нервы. Ты переутомился. Всё в порядке».
Зашёл. Щёлкнул выключателем. В его маленькой гостиной, у окна, за карточным столиком, сидели трое. Обычные на первый взгляд клоуны. Без клыков, без кровоточащих ран, без неестественных пропорций. Белила на лицах, красные носы, пёстрые костюмы - всё как положено. Но от одного взгляда на них по спине пробегал ледяной озноб.
Они играли в карты. Молча. Только пальцы, тонкие и слишком длинные, перекладывали карты с едва слышным шорохом. Один из них поднял глаза. Улыбнулся. И Джейми понял - спасения нет. Эта улыбка - ровная, безупречная, растянутая от уха до уха - была хуже любой гримасы монстра. В ней не было жизни, только холодная, расчётливая пустота. Она говорила: «Мы знаем, где ты. Мы всегда знали».
Второй клоун повернул голову. Его глаза - обычные человеческие глаза - смотрели так, будто видели Джейми насквозь, до самых тёмных уголков души. Он тоже улыбнулся. Третий даже не обернулся. Но Джейми почувствовал, как его взгляд - тяжёлый, липкий - пригвоздил его к месту.
Из кухни донёсся звон посуды и смех. Мягкий, мелодичный, почти приятный. Но от него хотелось забиться под кровать, закрыть уши, закричать. Кухонная дверь распахнулась и показались две девушки - близняшки. Клоунессы. Безупречные черты лица, идеальные причёски, элегантные костюмы с рюшами. Красивые. Слишком красивые. Одна из них шагнула вперёд, и её улыбка стала шире, чем позволяли человеческие мышцы.
— Джей ‑ Джей, - пропела она, и голос её звучал, как звон хрустальных колокольчиков. — Ты так долго прятался. Но мы ведь знаем: цирк никогда не отпускает своих артистов.
Вторая молча протянула руку. На её ладони лежал маленький клоунский нос. Красный. Блестящий. Знакомый. Джейми попытался отступить, но ноги не слушались. Он хотел закричать, но голос застрял в горле. Клоуны за столом одновременно подняли карты. На каждой - его лицо. На каждой - его улыбка. Его новая улыбка.
За спиной раздался смех - знакомый, противный, пронизывающий до костей. Джейми обернулся. В дверях стоял Гонко. В полном клоунском облачении: пёстрый костюм в заплатках, рыжий парик, белила на лице, красный нос. Но что‑то в нём было… иное. Более собранное. Более целеустремлённое.
— Ну здравствуй, Джей ‑ Джей, - протянул Гонко, и его голос звучал ровно, почти деловито.
Он сделал шаг вперёд, и Джейми невольно отшатнулся.
— Как видишь, у нас пополнение, - клоун ткнул пальцем в сторону игроков в карты. — Грокс, Скрив и Хлюп.
Затем он поманил клоунесс к себе, обнял и поцеловал по очереди каждую:
— И даже есть красавицы - Алая Слеза и Чёрная Шарманка. Тебе какая нравится?
— Шелис и Мугабо просили передать тебе привет, - продолжил Гонко. — Они по тебе скучают. А ещё… Курт, наш дорогой директор, очень желает увидеться с тобой. Поболтать о том о сём… Он теперь руководит один, без своего мерзкого братца. Цирк обновлён, приятель! Новые аттракционы, новая труппа, новые представления… и, что самое интересное, - новые правила!
Гонко улыбнулся. Его губы растянулись ещё шире, чем раньше, обнажив идеально ровные белые зубы.
— Знаешь, Джей ‑ Джей, - прошептал он. — Ты ведь никогда по ‑ настоящему не уходил. Ты всегда был частью представления. И теперь… шоу продолжается.
В этот момент Джейми услышал звуки. Из ванной доносилось чавканье - будто кто ‑ то жевал резину, медленно, с хрустом. Из спальни - тихий скрип, словно кто ‑ то раскачивал невидимое кресло. А из кухни… из кухни лилась музыка - старая цирковая мелодия, но искажённая, замедленная в десять раз, с протяжными, стонущими нотами. Он попытался сосредоточиться на двери - на единственном пути к спасению. Но коридор изменился. Стены словно сдвинулись, потолок опустился, а дверь теперь казалась крошечной, недостижимой. Каждый шаг давался с трудом, как будто воздух превратился в вязкий сироп.
— Видишь? - прошептал Гонко, словно читая его мысли. — Пространство здесь… гибкое. Как резина.
«Это не по‑настоящему. Это сон. Просто сон»
Мысленно повторял Джейми, пытаясь ухватиться за остатки здравого смысла. Но ощущения были слишком реальными.
«Я должен выбраться. Должен бежать. Сейчас же».
Он рванулся к двери, но его ноги будто приросли к полу. Взгляд упал на зеркало в прихожей - и он замер. В отражении стоял не он. Там был Джей ‑ Джей. Лицо выбелено, губы растянуты в вечной улыбке, глаза горят безумным огнём. Джейми поднял руки - и увидел, как кожа становится бледнее, как пальцы удлиняются, превращаясь в тонкие, гибкие когти.
«Нет. Нет. Это не я. Этого не может быть!»
Но отражение ухмыльнулось и поманило его пальцем.
— Ты уже здесь, Джей‑Джей, - прошелестел голос Гонко где ‑ то позади. — Ты просто не хотел это признать.
Звуки вокруг усилились: чавканье стало громче, музыка превратилась в какофонию, а скрип кресла - в ритмичный стук, будто кто ‑ то бил молотком по дереву.
«Они не отпустят меня. Никогда. Цирк - это навсегда!»
Мысли путались, реальность расплывалась. Джейми чувствовал, как что ‑ то внутри него ломается. Последняя преграда, отделявшая его от безумия. Он чувствовал, как воздух становится гуще - будто его накачали сладким, тошнотворным туманом. Гонко, не сводя с него немигающих глаз, сделал шаг вперёд, и его клоунский костюм зашелестел, словно сотканный из сухих листьев.
— Ну что, Джей ‑ Джей, - протянул он, и голос его звучал то ли с притворной ласковостью, то ли с едва скрываемой злобой. — Пора показать тебе наши новые аттракционы. Курт лично проверил каждый! Говорит, мол: «надо, чтобы наш дорогой Джей ‑ Джей оценил каждый». Ха - ха - ха!
Он хлопнул в ладоши - и стены квартиры зашевелились. Обои отслаивались, обнажая пульсирующую, живую плоть под ними. В воздухе запахло жжёным сахаром и разлагающейся карамелью.
«Зеркала забытых лиц»
Гонко подвёл Джейми к галерее зеркал, выросшей прямо из пола.
— Смотри, - прошипел он, указывая на первое отражение. — Это ты. Но не тот, кто прячется под простынёй по ночам. А тот, кто должен быть.
В зеркалах мелькали образы: Джейми на троне из сломанных носов; Джейми, играющий в карты с мертвецами; Джейми без лица, сливающийся с толпой клоунов.
— Каждое зеркало - дверь в твою неслучившуюся жизнь, - пояснил Гонко. — Но знаешь, в чём прикол? Они все ведут сюда. Обратно в цирк.
Он хохотнул, когда одно из отражений подмигнуло Джейми.
«Карусель сломанных голосов»
Из угла вырвался вихрь разноцветных лент, и перед ними возникла карусель - но вместо лошадей на ней кружились огромные рты с карамельными зубами.
— Это души тех, кто думал, что сбежал, - объяснил Гонко, дёргая за рычаг. Карусель заскрипела, и рты запели: один - детским голосом; второй - шёпотом забытых имён; третий - молча, но его язык тянулся к Джейми. — Каждый крик, каждый шёпот, каждое «прощай» - всё тут. И твой голос уже среди них. Просто ты ещё не услышал.
«Туннель проглоченных криков»
Дверь в спальню превратилась в тёмный зев. Из него тянуло холодом и запахом старых слёз.
— Тут самое вкусное, - прошептал Гонко, толкая Джейми к краю. — Стены из рук, которые больше не могут хвататься за жизнь. Пол из стёкол, под которыми тонут те, кто кричал «помогите». А потолок… - он указал вверх, где перевёрнутые клоунские носы всасывали воздух. — Это наши микрофоны. Стоит закричать - и ты станешь частью экспозиции.
Джейми отшатнулся, но Гонко схватил его за плечо:
— Не бойся. Ты же не собираешься кричать? Или… собираешься?
«Игра в прятки с тенью»
В углу материализовалась фигура - тень Джейми, но с лишними суставами. Она двигалась на полшага впереди него.
— Это твоя совесть, - хмыкнул Гонко. — Или то, что от неё осталось. Она знает все твои секреты.
— И если проиграешь… - он сделал паузу. — Она займёт твоё место. А ты станешь её тенью. Навсегда.
Тень развернулась, открыв два белых овала без зрачков, и Джейми почувствовал, как его собственные ноги становятся ватными.
«Башня из невысказанных обещаний»
В окне вырос шпиль из скрученных лент бумаги, исписанных почерком Джейми.
— «Я больше не буду бояться». «Я забуду цирк». «Я спасусь», - зачитал Гонко, проводя пальцем по лентам.— Каждая - кирпич в этой башне. И знаешь, что самое смешное? Она никогда не рухнет. Потому что ты не можешь выполнить ни одного из этих обещаний. Ты уже здесь. Ты всегда был здесь.
Ленты зашевелились, словно змеи, и одна коснулась щеки Джейми. Он вздрогнул.
«Бассейн утонувших отражений»
Пол в ванной превратился в чёрную воду, где плавали лица - все, кого Джейми видел в зеркалах цирка.
[left]— Они ждут тебя, - сказал Гонко, подталкивая его к краю. — Каждое отражение - это кто ‑ то, кто думал, что