Сказки Волшебного леса - Светлячки

возможно, почувствует облегчение, наконец-то, избавившись от дурацкого чемодана без ручки. Впрочем, никаких хищных животных в наших краях нет. Только лисы, их здесь много. Ну, может быть, еще рыси или волки. Но и те не станут нападать на человека, особенно летом, когда в лесу много еды. 
Уж если на то пошло, люди гораздо опаснее любых зверей. Меня даже в жар кинуло при одной только мысли о том, что в кустах может шуршать не лиса и не еж, а притаившийся в зарослях ракитника человек. А то и не один. Несколько минут я тревожно прислушивался, потом пожал плечами. Что им там делать? Да и я им не нужен, кем бы эти чудаки в кустах ни были. У меня и взять нечего, кроме дешевого китайского смартфона. Меня даже убить не интересно. А впрочем, встречаются такие бешеные типы, для которых единственная радость в жизни – кого-нибудь растоптать и уничтожить. Все равно кого – взрослого, ребенка, собаку, кошку... Я поежился, опасаясь, что нахлынут воспоминания. Но, нет. Внутри было пусто, как на дне черного ночного озера, под толстым слоем холодной воды. 
Мрак тем временем сделался сплошным. Даже озерная гладь исчезла в нем, точно скрывшись за плотной черной стеной. Светлячки прошивали ее насквозь, как искры от костра, но совсем не давали света. Да еще и телефон почти разрядился. Я держал его в руках, пока экран не погас, а потом спрятал бесполезный гаджет в карман. Страх прошел, и навалилась тяжелая усталость, укутала, словно обложив подушками со всех сторон. Я не чувствовал больше своего тела, не понимал, где небо, а где земля. Идти некуда. Да и не выбраться из леса в такой темноте. Зато можно спать с открытыми глазами. Успокоившись, я поднял взгляд к угольно-серому небу и наблюдал головокружительный полет луны. Сначала огромной и желтой, но, чем выше она поднималась над острыми верхушками елей, тем бледнее становилась. Выцветали краски, и отчетливее прорисовывалось на ее поверхности странное, плоское лицо. 
«Наверное, для луны мы все не больше букашек, - подумал я, зевая. – Она и не видит нас со своей высоты». А потом я задремал, чутко, словно провалился в глубокий колодец, но при этом продолжал слышать шорохи и ощущать пальцами шершавый мох, влажный от ночной росы. Во сне я не понимал, что сплю. Я смотрел, как занимается изумрудная с золотом заря над озером моего детства. Таким же, как только что – во тьме – и все-таки другим. Я знал, что любая брошенная в него мечта становится явью, распускаясь в волшебной воде, как цветок. Но осторожно! Если кинуть в озеро что-либо невразумительное, то и получишь какую-нибудь нелепость. Разбитую жизнь. Любовь, похожую на горелую спичку. Вместо будущего – пригоршню светлячков. 
Но я-то знаю, как надо, подумал я во сне. Столько шишек набил, все понял, мне и нужен-то был этот маленький шанс – все исправить. И я размахнулся, уверенный, что в руке у меня – то самое, главное. Крохотный зародыш счастья. Он не больше икринки, но лишь коснувшись воды, превратится в золотую рыбку. И тогда...
Я распахнул глаза и увидел, что лежу на стволе поваленного дерева. Над гладким опаловым зеркалом струился бирюзовый туман. Бледно-лимонное небо словно таяло, стекая вниз густыми каплями – еще не солнца, а только его предвкушения, нежного золотистого меда. И кусты, и тропинка, все сверкало этими каплями, переливалось, сияло, поглощало и отдавало свет. И в какой-то момент я искренне поверил – чудо свершилось. На Земле не бывает таких красок. Светлячковая ночь вывела меня в другой, прекрасный мир. Это были, наверное, самые тревожные и самые счастливые минуты в моей жизни. Я как будто познал волшебство. Прикоснулся к чему-то неведомому.
Но разгорался свет, проясняя озеро и лес, и ветка за веткой, камешек за камешком – возвращая привычный мир. Вернулись желтые ирисы у воды. Цветущий ракитник. Пологая лужайка, поросшая клевером, и тонкая желтоватая полоска песка у самой воды. Деревянные мостки на другом берегу. Густые заросли тростника и рогоза, и пара уток, легко скользящих по рассветной глади, как две изящные, расписные лодочки. Я долго смотрел на них из-под руки, щурясь на медленно встающее солнце. А затем встал и, отряхнув одежду от налипшего мха, пошел домой. 

(с) Джон Маверик


Зеркало - 22. Он ещё и поёт 

"Он ещё и поёт", вы ска́жете,
Да, пою́.
Потрепала меня жестоко 
лесная жизнь.
Но бывает и хуже.
В волшебном моем краю́
Светлячки, точно звёзды, 
Огнями рисуют высь.

Светлячки, как посланцы
Каких-то иных миров,
Проливают на землю
загадочный мягкий свет.
Что-то давнее, древнее,
След позабытых снов
Воскресает в сознании,
Вспыхивает в ответ.

Светлячки обращают в сказку 
Лесную быль...
Помнишь, как по росистому лугу
Бежали вскачь?
И стелилась нам по́д ноги 
Мягко трава ковыль,
И закатное солнце 
Скака́ло, как красный мяч.

Этот луг растворился 
В мерцании долгих лет, 
Что-то в сердце остыло - 
Поломано навсегда. 
Светлячок как снежинка -
Загадочный хрупкий снег
Тает каплей в ладонях, 
Мутна́ и темна́ вода.

Эта чёрная ночь
Как зеркало, но свеча
Отражается в сотне зеркал
Мириадом звёзд.
Но по-прежнему ла́скова,
Я́рка и горяча́
Наша общая боль,
Как настойка из трав и слёз.

"Он ещё и поёт!", вы скажете.
Да, пою́.
И пока пою́, не пугают 
ни жизнь, ни смерть.
Не в аду находится лес мой
И не в раю.
Где-то между, а где?
Не важно, он просто есть.