Годами единственной достопримечательностью нашего городского парка была сиротливо скрипящая карусель «Ветерок». Но в тот год власти решили не мелочиться: прямо в центре открыли первый городской фонтан-бассейн.
Строили его долго и с размахом. Чаша получилась на удивление глубокой, а из центра били такие мощные струи, что из-за водяного купола совершенно не было видно, что происходит внутри. Только цветомузыки не хватало.
И вот наступила ранняя весна. Март только-только вступил в свои права, на деревьях еще не набухли почки, а фонтан уже включили — видимо, для срочной отчетности перед мэрией. В тот вечер я как раз гулял с девушкой. Я набрал в грудь побольше воздуха, чтобы выдать ей что-нибудь умное про городскую архитектуру, как нашу идиллию разорвал пронзительный женский крик:
— Помогите! Спасите! Там сын упал в бассейн, я слышала крик!
Я обернулся: у бортика в истерике билась женщина, тыча пальцем в плотную водяную завесу. Рядом застыл отец, белый как мел от ужаса.
В голове пронеслось лишь одно: «Твой выход, герой». Молодость — штука такая: сначала прыгаешь, а потом уже думаешь, почему не достал из кармана паспорт и зажигалку. Я едва успел сбросить куртку и перемахнул через борт.
Вода оказалась ледяной — градусов пять, не больше. Она обожгла так, что дыхание сбилось. Шум струй, а в глаза летели мириады колючих брызг. Я шарил руками вслепую, наугад, в этом хаосе, и вдруг...
Рывком вытащил пацана на поверхность. Малой был в шоке, глаза по пять копеек, но, к счастью, не успел нахлебаться воды — только орал от страха и холода. Прямо из бассейна передал драгоценный груз родителям.
Отец тут же схватил ребенка, сорвал с себя пуховик, завернул его с головой, как в шаурму, и они с матерью, причитая на ходу, помчались к выходу из парка.
Я вылез из чаши и не успел глазом моргнуть, как увидел, что те же родители бегут обратно. С ребенком на руках. Только глаза у них еще более безумные, чем минуту назад. Подбегают ко мне и кричат:
— Это не наш!!!
Я стою, превратившись в персональный водопад, а мозг отчаянно пытается обработать два слова: «НЕ НАШ».
— В смысле «не ваш»? Вы что, их там нумеруете?
Отец, запыхавшись, тычет пальцем в сторону детской площадки метрах в пятидесяти:
— Вон наш, в песочнице играет! В точно такой же синей куртке!
Ситуация — хуже не придумаешь. Немая сцена. В воздухе повис главный вопрос: а этот тогда чей?!
И тут, словно в замедленной съемке, из кустов появляется тело. Мужик. Пьяный в стельку. Его шатает из стороны в сторону, как маятник, но он уверенно движется в нужном направлении.
Он подходит к нашей живописной группе, долго и мутно смотрит на мокрого ребенка, потом на меня, потом снова на ребенка. Мы замерли. Ждем скандала.
Мужик икает, морщит лоб, с трудом пытаясь собраться с мыслями, и наконец выдает:
— Слышь, братан... Ты что, его постирал? Ну спасибо.
Молча забирает у ошарашенных родителей свое «постиранное» дитя и так же бесшумно растворяется в кустах, откуда и появился.
Я посмотрел на свою девушку, пытаясь улыбнуться посиневшими губами:
— Ну что, пойдем? А то я, кажется, тоже «постирался». Поздравляю себя: спас утопающего.
Она подошла ближе, обняла меня и засмеялась:
— Знаешь, милый, о чем я думаю? Теперь я точно уверена: с тобой никогда не будет скучно. Никогда. Пойдем, мой личный Аквамен.
Купим тебе сухие носки. Считай это минимальной наградой за блестяще проведенную операцию «Стирка чужого ребенка».
—
