На следующий день она не просто вошла в класс. На несколько секунд для меня исчезло всё: гул одноклассников, скрип парты, запахи мела. Была только она, идущая к своему месту.
И это был почти такой же удар, как и ее появление накануне.
Оказалось, дело было не в голубом платье. Даже в стандартной, коричневой, она выглядела так, будто сошла с обложки заграничного журнала. Форма не висела мешком, а была идеально подогнана по фигуре. Со спокойным, независимым видом она подошла к своей парте. Галочка сидела с Варварой, и та уже всем раструбила, что они приехали из ГДР, где служил её отец.
А я тем временем был готов воплотить свой план. Он был гениален в своей простоте:
Я рассудил здраво: если я сейчас кинусь к ней со своим портфелем или дурацкими шутками, то сразу попаду в категорию «как все». В категорию Витька, который уже трижды пытался угостить её яблоком, и трижды это яблоко было вежливо, но твёрдо возвращено.
Нет. Моё оружие — тайна. Ледяное спокойствие. Тотальный игнор.
— Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей, — процитировал я классика, многозначительно глядя в потолок.
Колян оторвался от книги, поправил очки и вздохнул:
— Это Пушкин, теоретик. А на практике, если ты будешь её игнорировать, она просто решит, что ты мебель. Или, что ещё хуже, инвентарь. Вроде швабры.
— Ты не понимаешь, — парировал я. — Это стратегия. Я стану для неё загадкой. Чёрным ящиком. Бермудским треугольником.
Колян хмыкнул и вернулся к чтению:
— Смотри, не исчезни в своём треугольнике сам.
Я приступил к выполнению плана с рвением, достойным лучшего применения.
Весь день превратился в пытку. На перемене я демонстративно уткнулся в учебник по физике, разумеется, сев так, чтобы видеть её отражение в оконном стекле. Она стояла у подоконника с Варварой. Смеялась. Отражение, конечно, искажало детали, но даже в кривом стекле было видно, как солнце запуталось в её волосах.
— Учишь закон Ньютона? — Колян вынырнул из-за своей книги. — Учти, для успешного игнорирования нужно хотя бы книгу не вверх ногами держать.
Я торопливо перевернул учебник.
На следующем уроке истории, я продолжил операцию. Смотрел строго на доску, на затылок впередисидящего, в тетрадь — куда угодно, только не в её сторону. Но я точно знал, где она. Я чувствовал её присутствие. Вот она поправила волосы. Вот достала ручку, перелистывает тетрадь, перешёптывается с Варей.
В столовой я совершил подвиг — сел к ней спиной. Это был высший пилотаж.
«Что она делает?» — прошипел я Коляну, который сидел напротив.
— Ест котлету, — безразлично ответил он, не отрываясь от тарелки. — С макаронами.
— А… с каким лицом?
Колян тяжело вздохнул и посмотрел на меня, как на больного.
— С лицом человека, который ест котлету, Гарри. В этом нет тайного послания. Она не пытается связаться с тобой с помощью азбуки Морзе, отстукивая вилкой по тарелке "ты мне нравишься". Она просто ест.
После обеда я шёл по гулкому коридору, репетируя вид «человека, погружённого в важные мысли». И тут из-за угла вышла она. Прямо на меня.
Бежать? Нет. Я выпрямил спину, приподнял подбородок, придал лицу выражение крайней озабоченности и устремил взгляд в точку где-то далеко за её плечом. Я настолько погрузился в образ, что перестал замечать реальность.
Реальность в лице завуча двигалась мне навстречу.
Я врезался в неё на полном ходу. Мягко, но неотвратимо. Стопка тетрадей, которую она несла, взлетела в воздух и живописным веером рассыпалась по полу.
— Юг! Ты куда смотришь?! В облаках витаешь?!
— Я… задумался, Ираида Марковна, — пролепетал я, бросаясь собирать тетради и чувствуя, как горят уши.
— Задумываться будешь на уроках! А в коридоре нужно смотреть под ноги! — отчеканила она, выхватывая у меня из рук тетради.
Я стоял красный, как пионерский галстук. Поднял глаза и встретился с ней взглядом. Галочка стояла в паре шагов, прислонившись к стене, и всё видела. И она не смеялась — это было хуже всего. Она смотрела с лёгким любопытством. А потом в уголках её губ промелькнула тень усмешки. Она всё поняла.
Я что-то буркнул и поспешил скрыться, чувствуя её взгляд на спине.
Вечером я сидел над тетрадью. Напротив пункта «Полное игнорирование» нарисовал жирный череп с костями. Мой гениальный план сделал из меня не загадочного одиночку, а обычного неудачника, который сшибает завучей.
Так больше продолжаться не могло.
Я перевернул страницу.
«Операция “Чудо”. Часть вторая, — вывел я твёрдым почерком. — Активные действия».
Я надеюсь, что мы обязательно узнаем, что было дальше. Желаю вдохновения.