быть готовы к этой игре заранее, Сю. Завара не просто противник, она — настоящая опасность. Уж поверь, если я это признаю, значит, это не требует никаких обсуждений. Поехали.
На улицах города всё было по-прежнему спокойно. Всё те же горожане и улыбки. Всё те же маленькие столики, занесённые снегом, милые окошки. Виктор задумался: ему было странно видеть эти улыбчивые, вполне спокойные и довольные лица. Возможно, это было потому, что он уже одной ногой вступил в тот мир, где шли ожесточённые бои. Возможно, он бы тоже был совершенно спокоен, не езди он сейчас вместе с Капитаном в порт, не сиди он ночами над приказами и картами. И эти люди ещё ничего не подозревают, ничего не знают о дальнейшей судьбе их страны и их собственной судьбе.
Он видел, как дети лепят снеговиков, как женщины спешат домой с покупками, как старики греются на скамейках, несмотря на холод. На их лицах не было и тени тревоги, ведь война, о которой он столько слышал и в которой он уже почти принимал участие, далека от них, как другая планета. Но Виктор знал — это лишь иллюзия. Иллюзия, которая вот-вот рухнет.
Парень решил отвлечься.
— Сю, — позвал он.
Молодой человек обернулся и лёгким кивком головы показал, что он был весь во внимании.
— Скажи, что это за Завара, про которую всё время говорит Капитан?
— Ох-хо-хо, — Аматор Сюи ухмыльнулся. — Завара — главнокомандующий Горного Эдема. Именно благодаря ей Эдем всё ещё не под нашей властью. Она почти так же гениальна, как и Саблет. Вот уже четыре года они играют «в шахматы», пытаясь сломить друг друга. Пока что ни одна не выиграла, но что-то мне подсказывает, что грядущие события круто изменят положение одной из них.
— И кого же?
— Узнаем. Когда на поле два гения, ни в чём нельзя быть уверенным. Это как игра в кости: что выпадет, то и выпадет. И практически нельзя предугадать исход событий. Самое интересное, что зачастую оба участника понимают эту непредсказуемость. Они ощущают, как тонкая грань между победой и поражением дрожит под напором их усилий. И в этом моменте, в этой напряжённой тишине, когда мир замирает в ожидании следующего хода, заключается истинная красота и истинный ужас такого противостояния. Это танец умов, где каждое движение отточено до совершенства, но при этом каждое движение несёт в себе потенциал для полного переворота.
— Эй, вы чего там шепчетесь? — спросила Белиаль, протиснувшись между ними. — Что, Сю, снова на размышления потянуло, а? Мальца-то заболтаешь!
— Ничего не заболтаю. Мы ведём обычную дружескую беседу, — Аматор Сюи насупился.
— Якорь мне в печень, кто-то из вас втюрился! — Белиаль рассмеялась. — Так секретничают только в этом случае! Неужто Сю решил остепениться...
— Сю женится? — Люсиан, который услышал только половину всей беседы, подключился к ним.
Виктор перехватил взгляд Саблет, повернувшейся, чтобы посмотреть, что происходило за её спиной. Она улыбалась. Только вот это выглядело как-то совсем уж... печально. Она думала, и было понятно, что думала о своих товарищах.
Содалис тяжело вздохнула. Она никогда не прерывала веселье, а уж в преддверии войны — тем более. Сейчас, когда она видела их, толкающих друг друга в плечи, дразнящихся и смеющихся, тягостное чувство навалилось на неё с новой силой. Она понимала, что они могут не вернуться с поля боя, поэтому давала им наслаждаться по полной, пока было время, и сама наслаждалась их обществом.
Она поспешно отвернулась. Ей нельзя было сейчас впадать в депрессивное состояние. Только не сейчас. Она не могла позволить, чтобы её самый злейший враг одолел её в это непростое время.
