Виктор смотрел на огромный корабль и не мог сказать ни слова. Это была махина, составлявшая гордость порта королевства. Мало того, это была личная гордость Капитана. Два слоя обшивки, гладкие, практически блестящие борта, невероятные мачты с белыми парусами и флагом. Корма была украшена замысловатым узором, в центре которого был герб королевства, а нос — фигурой медведя с повязкой на глазу.
Корабль, нареченный «Пиратом», казался живым существом, готовым в любой момент соскользнуть в безбрежные воды океана. Его силуэт, вырисовывавшийся на фоне восходящего солнца, был величествен и устрашающ одновременно. Виктор чувствовал, как его охватывает благоговейный трепет перед этим творением человеческих рук и инженерной мысли.
Виктор приехал вместе с Белиаль пораньше по поручению Саблет, дабы убедиться, что всё готово к отплытию Её Величества и сопровождавших её придворных. Молодой человек составил список того, что нужно было проверить, и не нашёл ничего, что отклонялось бы от него.
Вскоре вдали показались экипажи: один королевский, а второй — Капитана.
— Доброе утро, Виктор, — Блэр-Одри натянуто улыбнулась ему, а он в ответ низко поклонился.
— Виктор, — раздался голос Содалис, которая вышла из своего экипажа, — всё готово? Проверил всё?
На ней был фиолетовый мундир с серебряными эполетами, чёрные брюки и высокие сапоги. На плечи был накинут плащ, застёгивавшийся на груди с помощью серебряной цепочки. Этот наряд, сочетающий в себе строгость военного обмундирования и элегантность придворного костюма, подчеркивал её властный силуэт. Серебряные эполеты, богато украшенные витиеватым узором, играли на свету, когда она двигалась, дополняя блеск стальных пряжек высоких сапог. Сбоку, у бедра, висела шпага в богато украшенных ножнах, её рукоять была украшена драгоценными камнями. Рядом располагалась кобура с наверняка отполированным до блеска пистолетом, готовым к использованию в любой момент.
— Готово, Капитан, — бодро ответил Виктор, непроизвольно вытягиваясь по струнке.
— Замечательно, — она кивнула. — Пират, на борт!
Из кареты показалась морда медведя. Когда он вышел из экипажа, Виктор увидел, что на Пирате было нечто вроде попоны из фиолетового бархата с вышитым на ней узором.
Зверь вместе с хозяйкой пошли на борт. За ними отправились Её Величество и её свита, состоявшая из Арчера, Карлисаля и ещё нескольких человек, которых Виктор часто видел во дворце. Он сразу же понял, что на борту корабля Саблет Содалис была важнее королевы.
Девушка отдавала команды, и весь экипаж корабля слушался её беспрекословно. Было видно, что Саблет была авторитетом для всех них; было видно, что она понимает, что делает. Её голос, звонкий и уверенный, прорезал шум ветра и треск снастей, достигая каждого матроса на палубе. Отточенные движения, чёткие команды и безошибочные решения — всё это внушало уверенность и спокойствие, вероятно, даже когда небо темнело от надвигающейся бури. Саблет была не просто командиром, она была сердцем, его верным капитаном, ведущим сквозь волны и ветра к новым горизонтам.
До самого вечера она не уходила с палубы ни на секунду. Рядом с ней всегда находились Белиаль и Виктор: одна, чтобы консультировать Содалис по некоторым вопросам, а другой — чтобы приносить карты, бумаги, передавать какие-либо приказания.
Под вечер Саблет ушла на пару часов вздремнуть, но спустя некоторое время вернулась. Корабль затих: слышались только скрип канатов, редкий говор бодрствовавших моряков, шум волн, разбивавшихся о борта корабля, и ветер, который то и дело путался в парусах. Звёздное небо, которое сулило спокойную ночь, было прекрасно, и Виктор засмотрелся на него.
— Не спи, юнга, — Капитан щёлкнула его по носу.
— Красиво, — пробормотал парень.
— Да, красиво. Море прекрасно. Наверное, это второе место, где я чувствую себя спокойно, — она облокотилась на мачту.
— А первое?
Содалис посмотрела на него и ухмыльнулась. Его забавлял этот паренёк.
— Королевский дворец. Я всегда туда прихожу, когда мне особенно... нехорошо, — ответила она, смотря куда-то вдаль.
— Тебе бывает нехорошо?
Виктор зажал рот рукой, когда осмыслил фразу, которая вырвалась у него чисто случайно.
— Естественно. Любому живому существу, даже в котором бьётся железяка, бывает нехорошо, — Капитан, кажется, ничуть не обиделась. — Почему ты решил, что у меня не может случиться чего-то подобного?
— Ты — воплощение силы. Капитан, на тебе держится армия, флот. Так у тебя ещё и преимущества в виде твоего зрения, сердца, слуха и обоняния! Как такая сила может уступать душевным проблемам?
— Знаешь, Виктор, я тоже думала, что сила и преимущества — это всё. Однако путь к этому ломает в тебе всё живое, оставляя только подобие жизни. Моя сила не даётся просто так. Подобный дар (или же проклятье) требует на свой алтарь живое, то, что дышит, взамен на то, что зовётся непобедимым. Это как сделка с тенью, где ты отдаёшь самое дорогое, а взамен получаешь лишь призрачную мощь. Я поняла, что истинная сила кроется не во внешнем могуществе, а во внутренней стойкости. В умении принимать себя, свои слабости и свои раны. Это не значит отказаться от борьбы, нет. Это значит бороться иначе, не разрушая себя изнутри. А моя сила — это просто трансформация, просто подкрепление основной силе...
— И в ком же эта сила?
— В Блэр-Одри, в Арчере, в Клодди и во всех моих друзьях, — она слегка улыбнулась. — Мы все боролись, все сражались в одних рядах, но одни были по-настоящему сильными, а я... Лорд им дал дополнительную силу, чтобы прорваться
— А дальше?
Она молчала.
— А дальше: чем больше в тебе подобной силы, тем ближе смерть.
...
Они прибыли в Гляциальную Державу на третий день плавания.
— Земля!
Виктор встрепенулся, когда услышал это слово. Он практически не спал эти три дня, поэтому намеревался отоспаться по прибытии.
Он посмотрел вперёд, где уже был виден город. Огромные прекрасные здания, полностью состоявшие изо льда. Казалось, что когда-то этот город был жив, но потом по велению какой-то злой волшебницы был заморожен. Однако Гляциальная Держава была жива, в ней жили люди.
На берегу их уже торжественно встречали. В порт приехал сам король с придворными, дабы «иметь честь встретить таких дорогих гостей».
Когда Виктор ехал в огромном дорогом экипаже по городу, он беспрестанно смотрел в небольшое окошко. Здания, словно монументальные скульптуры, возвышались над снежными равнинами, отражая в своих прозрачных стенах холодное сияние северного солнца. Каждый изгиб, каждый резной узор говорил о мастерстве архитекторов. Воздух здесь был чист и морозно свеж, наполняя лёгкие ледяным дыханием. Небо над городом переливалось всеми оттенками голубого, от нежно-лазурного до глубокого индиго, и было украшено перистыми облаками каких-то невероятных оттенков.
— Эй, малец, — позвал голос Люсиана, — не щёлкай тут клювом. Это они для вида все такие радостные, а на самом деле нам здесь далеко не так рады, как это может показаться.
Виктор кивнул. Он уже и так это знал. Откуда? Когда они сошли с корабля, он услышал, как кто-то сказал: «Притащились черти. Ещё и чудовище своё привезли». Он сразу же понял, что последнее предложение, сказанное с неприкрытой ненавистью, относилось к Содалис, которая стояла подле королевы.
— Карлисаль, небось, уже у своей мадам, — усмехнулся Люсиан, снимая перчатки. — Интересно, он её застанет с одним любовником или с двумя сразу? Было бы интересно посмотреть.
— Она не так глупа, чтобы подставляться, — ответил Сю. — Эта девчонка знает, кого, зачем и куда. Не думаю, что нашему простофиле Карлисалю удастся её когда-нибудь уличить в измене.
— Он, по-моему, и не хочет, — сказал Виктор. — В конце концов, это его жизнь.
— Ага, а бюджеты наши, — Люсиан хмыкнул.
Виктор на это просто пожал плечами. Содалис всё уладила, а значит, волноваться было незачем.
Блэр-Одри и король Державы ехали в одном экипаже. Тут же была Саблет, которая ни на шаг не отходила от королевы. Она прислушивалась к каждому слову, улавливая малейшее изменение выражения лица короля. Когда они только-только сошлись в порту, Содалис немедленно уловила скрытый страх. Его Величество, несомненно, понимал, зачем они приехали, однако всего плана Капитана он знать, естественно, не мог.
— Ваш корабль просто изумителен, — он подавил нервный смешок. — Наши, конечно, никогда не сравнятся с этим великолепием...
— Да, наши корабли действительно лучше, но и вы не бедствуете, как я знаю. «Лазурного Дракона», если я не ошибаюсь, называют чуть ли не чудом передового строительства. Ваше Величество? — Саблет улыбнулась.
— Он... прочный. Но ведь ваш флот гораздо лучше оборудован и...
— Ну-ну, не льстите. Ваши моряки славятся своим мастерством. Всё ж таки Гляциальная Держава самая первая вышла в море. Не так ли?
— Да, первая. Но ведь регресс тоже имеет место быть...
— Своих же солдат топите, а, Ваше Величество? — улыбка превратилась в ухмылку.
— Саблет, — прошипела Блэр-Одри, толкая Капитана в бок. Она знала, что если не остановить её, то того и гляди Саблет разойдётся окончательно.
Остаток пути Содалис молчал. Было совершенно ясно, что он не хотел вступать в войну и сейчас всеми силами пытался убедить их, что Держава не готова к битве.
Однако Саблет уже всё знала о положении дел их союзников, она уже отвела им место в этой сложной «партии». Теперь дело за малым – затянуть короля в этот водоворот. И Капитан понимала – это будет легче лёгкого, когда он так напуган. Его страх стал невидимой нитью, которую она мастерски дёрнет, направив его действия в нужную ей сторону. Каждый шаг короля, казалось, был предопределён, каждая его мысль – просчитана. Эта паутина интриг, сплетённая искусной рукой Саблет, начинала стягиваться, и никто, кроме неё, не видел истинных размеров этой ловушки.
Она наблюдала за ним с тихим удовлетворением, как хищница, предвкушающая момент своего триумфа. Король, жалкий и беспомощный, блуждал по лабиринту, созданному его собственными страхами и её коварными действиями. Он видел лишь тени, тени врагов, тени предательства, но никогда не видел истинного источника угрозы – Саблет, что стояла за его спиной, шепча слова, которые вели его к неизбежному падению.
Её гений заключался не только в умении плести интриги, но и в глубоком понимании человеческой природы. Она знала, что страх – это самый могущественный союзник, способный превратить самого храброго воина в дрожащего ребёнка. И она использовала это знание с особой беспощадностью
Каждый её ход был продуман до мелочей, каждая фраза – отравлена ядом сомнений. Король, ослеплённый своим страхом, не видел ничего, кроме того,
