Бутерброд был жёстким, холодным и безвкусным. Кусочек сухой колбасы был маленьким. (Дефицит есть дефицит...) Я его с трудом прожевала. Но, как говорится – «голод не тётка». Я пришла на концерт, не успев поесть дома. А до этого с утра проработала в школе. Кроме проведённых уроков по расписанию я ещё занималась с небольшой группой учеников после шестого урока. Мне очень хотелось им помочь; я чувствовала, что этим детям нужна моя поддержка. И это было ещё не всё: я осталась после всех занятий, чтобы подготовиться к урокам на следующий день.
Короче говоря, довольная, но голодная и уставшая, я поспешила домой. Было уже часов шесть вечера. А концерт начинался в семь. Приехав в Дом органной музыки всего лишь за несколько минут до его начала, я съела пресловутый бутерброд...
На концерте я витала в облаках. Звучали одни из самых знаменитых произведений Иоганна Себастьяна Баха: «Токката и фуга ре минор», «Пассакалия и фуга до минор», «Маленькая фуга соль минор»... С каждой нотой я словно окуналась в глубокие океанские воды или взлетала над планетой выше её атмосферы.
Мне казалось, что я парю в межпланетном пространстве и даже в межгалактическом... Танцую со звёздами в необозримом космосе... Познаю тайны Вселенной...
Ночью мне снилось, будто я гуляю вприпрыжку по Луне. В небе видна наша голубая планета. В ушах у меня слышится музыка Баха, в такт к ней то слева, то справа от меня падают метеориты, образуя кратеры. Но я ничего не боюсь и продолжаю свой путь...
Утром я почувствовала лёгкий озноб и слабую тошноту, но не придала этому значения. (Ниже объясню, почему).
Прийдя на работу, расстроилась, т.к. начал болеть живот. С нетерпением ждала перемены. Промучилась два первых урока ботаники. На третьем, в своём, родном классе мне стало совсем плохо. Кружилась голова, тошнило.
Это был урок анатомии и физиологии человека. Я вела урок, сидя за учительским столом. Говорила очень тихо. Ученики это заметили, стали спрашивать, что со мной. И тема, как назло, была «желудочная» – строение пищеварительной системы человека. Вот эта тема меня и подвела... Потому что первые два урока, изучая с учениками пестики, тычинки... мне дались легче.
Чувствуя, что я сейчас потеряю сознание, я попросила одного из учеников пойти к завучу и сообщить о моём самочувствии. Два других вызвались меня проводить домой. Так я и шла, качаясь из стороны в сторону. Меня мальчики держали под руки и несли мой тяжелый портфель, набитый тетрадками. Хорошо, что я жила недалеко от школы.
Дома нас встретила моя бабушка, и, быстро сообразив, что к чему, с благодарностью приняла эстафетную палочку, т.е. меня, у школьников. Получив по шоколадной конфете, мальчики, довольные, побежали обратно на занятия.
Наверняка у читателя может возникнуть вопрос: если я с утра себя уже плохо чувствовала, почему пошла на работу? Отвечу сразу: в нашей школе существовал неписанный закон. Его суть состояла в том, что учитель приходил на работу в любом состоянии. Это был своеобразный кодекс чести и преданности своему делу: не перегружать коллег. Как правило, большинство педколлективов состояло из женщин, а для них выходной день в течение рабочей недели был крайне важен. Нужно было сделать покупки, убрать квартиру, уделить время мужу и детям, заняться собой, в конце концов... Вот и ходили некоторые учителя по школе, как призраки: бледные, кашляющие, чихающие, безголосые...
Прошло несколько лет, я вышла замуж и родила дочь. Вернулась после декретного отпуска на работу. Малышка часто болела и я вынуждена была оставлять её дома со своей мамой. Но, когда дочку однажды направили в больницу, я поехала вместе с ней. Директор школы заявила мне тогда, чтобы «я искала другое место работы, где моё отсутствие не будет так заметно»...
А органную музыку я люблю до сих пор...
14.02.26.