поняла, что две - три подработки - это обязательное условие. А то и больше… Они с начальником охраны попросту не поняли друг друга. Он упорно расписывал ей, как много она будет зарабатывать с двумя - тремя подработками в месяц, а она так же упорно повторяла, что ей не нужны подработки; ее и так устраивает зарплата, а вот на подработки она готова выйти только в случае форс-мажора…
Короче, между ними изначально возникло такое вот обидное недопонимание. Потому что уже по ходу пьесы выяснилось, что все сотрудники охраны очень любят подрабатывать. И у них специально был не укомплектован штат, - не хватало двух человек, - для того, чтобы остальные могли поделить эти смены между собой и подзаработать. И именно об этой “чудесной” перспективе, так радующей всех остальных сотрудников, и говорил Олесе изначально начальник охраны…
Вот только он, рассказывая об этом, как о приятном бонусе, не понял сразу, что Олеся-то как раз подрабатывать не хочет и не планирует. А она, в свою очередь, не поняла, что это, на самом деле, вовсе не добровольно, а принудительно…
Ну, а поскольку, при и без того не укомплектованном штате, разом уволились еще несколько сотрудников, то две - три “предлагаемые” ей изначально подработки в месяц обернулись стабильным графиком три - один на протяжении всего мая… Впрочем, нет, не совсем стабильным. Потому что в одном месте ей даже поставили четыре - один…
Не говоря уже о том, что Олеся изначально не была заинтересована в подработках, - сейчас ее просто охватил панический ужас. Потому что она прекрасно понимала, что просто физически не потянет подобный график, не угробив свое здоровье окончательно. Она едва держалась на ногах после двух смен. Отработать зараз три, - а то и четыре, как ей наставили… Это было бы для нее просто нереальным!..
Но когда, ознакомившись с графиком в диспетчерской, она озвучила вслух, что ей не нужны подработки, - да еще в таком количестве, - она наткнулась на полнейшее непонимание. Несколько пар глаз уставились на нее в немом изумлении. А потом ей наперебой начали объяснять, как это здорово, - ведь она заработает за этот месяц много денег!.. Они вон вообще все будут работать практически без выходных, - это просто они ей, как новенькой, поставили всего несколько смен, - и это чудесно, потому что всем нужны деньги, - и им всем просто повезло, что есть возможность их заработать!..
Попросту обалдевшая от такой реакции Олеся прямо сказала, что ей не нужны деньги; ей нужны ее законные выходные!.. И это реально было правдой. Несмотря на то, что Олесю нельзя было назвать шибко состоятельной, лишние полторы тысячи за смену не делали для нее абсолютно никакой погоды. Для того, чтобы купить квартиру или машину, этого все равно было недостаточно, а на жизнь ей вполне хватало, так что, даже из учета работы практически без выходных, шибко богаче ее подобная сумма не сделала бы. И беднее без нее она тоже не стала бы. Для Олеси реально важнее были сами выходные. Они всегда были для нее ценнее любых денег, потому что Олеся жила вовсе не на работе, - она жила именно в эти самые выходные дни. Она работала для того, чтобы проводить их в свое удовольствие. И, если ее пытались лишить этой возможности, - работа теряла для нее всяческий смысл!..
В ответ Олеся получила все те же самые недоуменные взгляды. Потом кто-то рассмеялся, очевидно, подумав, что ее слова - это не слишком удачная шутка, и сказал, что “ну, это ты, мол, загнула; даже Рокфеллер не может сказать, что ему не нужны деньги; деньги нужны всем!..”
Олеся спокойно ответила, что она, очевидно, богаче, чем Рокфеллер, потому что она может так сказать, - и говорит!..
Она не стала объяснять коллегам, что, к тому же, просто чисто физически не потянет лишние смены, - даже при всем желании. Просто сказала, что очень устает, и потому ей необходимы выходные.
В ответ она, опять же, получила лишь удивленные взгляды и пространные рассуждения на тему того, с чего хоть ты, мол, вообще устаешь-то?.. Вон, мы вообще без выходных работаем, - и ничего, не устаем!..
К сожалению, они все говорили на разных языках, и не было ни малейших шансов на то, что они поймут друг друга. Снова зазвучали слова о том, что “да ты просто работать не хочешь!..” И опять, как и ранее в продажах, встал вопрос о том, что для того, чтобы доказать свое желание работать, мало честно выходить в свои смены, стараться безукоризненно выполнять свою работу, не прогуливать и даже никогда не болеть. Надо убиваться, работая без выходных, чтобы доказать свое просто дикое желание работать в данной конкретной организации. А иначе ты - плохой сотрудник; ты автоматически становишься им, не пожелав “подрабатывать”, и отношение в коллективе к тебе становится соответствующим.
Тогда Олеся решила поговорить о графике работы непосредственно с самим начальником охраны. И снова не встретила ни малейшего понимания. Все тот же тупой недоуменный взгляд и пространные рассуждения о том, как много ей удастся за этот чудесный месяц заработать, и какое это счастье для нее. Олесины наивные попытки объяснить ситуацию натолкнулись на бетонную стену. И она поняла, что у нее назревает проблема…
Вроде бы, она только что начала работать в данной организации. И, вроде бы, эта работа ей даже действительно понравилась и подошла. Но она устраивалась сюда на график два - два, - а не на тот, который ей вдруг предъявили. Работать в данном предложенном графике для Олеси было неприемлемо по целому ряду причин, - в том числе, и по здоровью. А значит… Значит, все обстоит очень печально. Потому что в предъявленном ей графике она работать точно не будет…
К счастью, на этот раз возникшая проблема разрешилась сама собой. Директор торгового центра, всерьез решивший вдруг модернизировать работу охраны, почему-то пришел к выводу, что пять человек в смене - это слишком много. Неразумно так впустую растрачивать ресурсы, - и человеческие, и материальные, - а потому от пятого - подменного - сотрудника в смене решено было отказаться. Остались всего четверо: двое в диспетчерской и по одному на каждом из этажей.
Поскольку количество человек в смене убавилось, потребность в большом количестве подработок сразу же снизилась. Оставшиеся “неукомплектованные” смены другие сотрудники тут же поделили между собой, и в Олесиных подработках нужда пока отпала. Конечно, если бы она попросила, ей вполне могли бы уступить парочку смен, но, поскольку она сразу же твердо и решительно отказалась, ее оставили в покое, сохранив ей, - единственной из всего отдела, - график два - два.
Это был первый тревожный звоночек. Олеся, разумеется, взяла его на заметку, но искренне понадеялась, что все еще наладится.
Это было, как всегда, весьма наивно.
