(*)
Маркус молчал недолго, надолго его бы, собственно, и не хватило – слишком уж красноречивый у него был вид, ему непременно надо было высказаться. Ливия не стала его мучить и, когда стало безопасно и они оказались в своём Круге Огня, под защитой очага Ливии, вздохнула:
– Да говори уже, а то лопнешь!
– Зря мы связались с этой девочкой, – сразу ответил Маркус. Он и правда ждал возможности выразить своё мнение. И вот, дождался.
Ливия не ответила. Она была благодарна Маркусу за «мы» в его фразе – по сути, встрече настаивала сама Ливия, а Маркус был резко против. Во-первых, могли узнать. Во-вторых, могли узнать не только про их внезапный интерес к какой-то там девчонке из Круга Пустоши, но и дорогой, что их к этой девчонке привела, то есть – о Вильгельме. Но Маркус, хоть и протестовал против её решения, сейчас показывал – мы вместе это сделали, и от этого было немного спокойнее.
– Она ничего не знает, зато напугана, сбита с толку, – продолжал Маркус, не дождавшись реакции от Ливии, – ты сама видела, что в ней нет разума, нет амбиций. Вильгельм предложил ей золото и она согласилась. А теперь она будет бояться. А если она не ровен час что-то ещё скажет кому?
– Кому? – спросила Ливия мрачно. Она понимала, что Маркус прав, но признавать своё поражение не хотела. К тому же, вдруг она и правда слишком хорошего мнения о девчонке? Кто мешает ей болтать неладное? Да, конечно, она и сама навлечёт на себя неприятности, но про неё в шумихе могут легко забыть, а шумиха будет, если кто-то прознает, что вурдалак Вильгельм, живущий близко к Самой Тьме, пытается узнать правду о последних своих потомках. Да про неё забудут тотчас! А вот Вильгельму не поздоровится. Даже с учётом того, что он уже вурдалак.
– Да хоть кому! – Маркус не желал отступать. – Сболтнёт и пропало. А пользы от неё никакой! Ну что мы не знали, что Вильгельм спятил? Так знали!
Он осёкся. В дверях гостиной появилась служанка – одна из тех, кто оказался в Круге Огня для обслуживания тех, кто стоял ближе к Точке Тьмы и безмерно гордая своей службой, но, что хуже, возгордившаяся к другим кругам.
– Госпожа желает что-нибудь? – спросила служанка высоким звонким голоском.
Марку поморщился против воли. Он не мог понять, почему эта служанка в любое время года и в любое время суток говорит так громко и звонко, точно Ливия оглохла. Но в очаге Ливии всегда всё было как-то «звонко». Она собирала музыкальные шкатулочки и статуэтки, и те занимали добрую часть гостиной, она любила наряды и те почитались в её очаге выше жизни слуг. Маркус не знал кем была Ливия при жизни, это было не так и важно. Догадывался, конечно, но вслух они не говорили о своих догадках – запрет, да и отсутствие смысла делали своё дело, но у него было чувство, что Ливия была какой-нибудь королевой или вздорной принцессой при жизни. В посмертии же она помудрела, помрачнела, но любовь к звонким вещам, к роскошеству, которое ничего общего не имело с необходимостью, у неё осталась.
Сам же Маркус довольствовался малым. Он не видел необходимости в яствах и излишках. Он собирал книги и свитки, это занимало много времени. Помогал и Вильгельм, который тащил от живых интересные экземпляры.
– Нет, уйди! – громыхнула Ливия, но спохватилась: – Маркус?
– Ничего не нужно, – ответил он спокойно.
– Уйди! – повторила Ливия и когда служанка убежала, заговорила спокойнее, потому что считала Маркуса равным: – Вильгельм не спятил, нет.
– Он прямо нарушает закон, – напомнил Маркус, – не какую-то рекомендацию, не какое-то пожелание или запрет. Закон, Ливия!
– Он просто хочет знать… – слабо защищалась Ливия.
Маркус вздохнул. Ливия всегда будет стоять за Вильгельма, и это было ясно. Когда Ливия умерла – её не сразу определили в Круг Огня, до это она была на Ледяных Озёрах. Маркус помнил об этом, пусть даже сама Ливия пыталась это забыть, а может и правда забыла. Вильгельм же, польстившийся на её красоту, способствовал тому, чтобы Ливию перевели в иной, более высокий ранг. Тогда Вильгельм был в почёте – шла война и вурдалаки были полезны, ведь они ходили среди и живых, и мёртвых.
Сложится не сложилось, да и не могло – не то место, не та система, не те цели, но Вильгельм был привязан к ней, а она была привязана к нему нежной дружбой. Стоило ли удивляться тому, что даже сейчас Ливия буйствовала и утверждала, что Вильгельм совсем не спятил?
– Госпожа, – изгнанная служанка снова появилась на пороге, – простите, госпожа…
– Что ещё? – Ливия, совсем не расположенная в этот час хоть к каким-то любезностям, обозлилась. – Ты что, не видишь. У нас беседа?
– Подожди, – остановил её Маркус, – что случилось?
– Вам прислали конверт, – служанка дрожала от страха. Гнев госпожи был страшен для неё, да к тому же и грозил падением на другой круг. А заново уже не подняться – всегда есть те, кто моложе, красивее, веселее, расторопнее. Умирают многие. Умирают все.
– Ну и что? – Ливия присмирела от слов Маркуса, но себе осталась верна, – мало ли…
– На нём печать, – Маркус взял конверт из дрожащих рук служанки и продемонстрировал Ливии печать. На красно-чёрном фоне был залитый серебряный знак…
Ливия даже встала, забыв про свой гнев. Служанка по знаку Маркуса, которому успела проникнуться уважением, сбежала из гостиной, радуясь тому, что обошлось.
– Это… это приглашение, – голос предал Ливию мгновенно, в глазах её проступил отчётливый страх, такой же, как в глазах служанки. – Это приглашение… взгляни!
Он уже и сам видел. Пара сухих строк, выражающих почтительное, но ледяное пожелание явки Ливии в саму Точку Тьмы. Прийти предлагалось в одиночестве и в строго назначенный час. Но это ещё ничего, не это испугало Ливию, а последняя фраза: «для прояснения обстоятельств».
Это означало практически допрос и Ливия подозревала, что речь пойдёт о Вильгельме и, может быть о том, что она, вместо того, чтобы сразу же выдать его, принялась спасать. Но она не верила в то, что Самому есть дело до их маленьких неурядиц! Как могло Самого заинтересовать столь маленькое происшествие? Как…
Мёртвые не теряют сознания, но у Ливии пол качнулся под ногами. Маркус подхватил её, усадил. Её трясло.
– Это что, конец? – слабо спросила она, растеряв всякую гордыню и королевские черты, – это конец? Я не хочу. Я… не виновата я. Я ничего не сделала, я…
– Тихо, – строго сказал Маркус, перебивая начинающуюся истерику, – ещё ничего не случилось. А будет спрашивать о нём, так на Вильгельма всё и вали. Ничего не знала, мол, только подозревала. А дальше уже не твоё дело. Поняла?
Ливия молчала. Слёзы подобрались к её глазам, она хотела заплакать. Можно ли предать того, кому обязана? Ливия не знала как она ответила бы, будь живой. Может быть и нашла бы в себе силы отказаться, в конце концов, смерть наступает один раз и быстро, а посмертие вечно.
– Сможешь? – спросил Маркус с тревогой. – Я бы пошёл с тобой, но меня не позвали. Может быть, речь пойдёт и не об этом. Но надо быть готовым. Ты сможешь?
Ливия кивнула. Посмертие – это слишком долго. Это вечность. Ничто ещё надо заслужить. Она сможет, если придётся, спихнуть всю вину на Вильгельма и на ту девчонку. Да, она так и скажет – встречалась, мол, с нею, чтобы установить все обстоятельства и тогда уже передать всё куда следует!
Она сможет… если речь пойдёт именно об этом, она так и скажет, и никто не сможет доказать, что это не так. Она же и правда встречалась с Эдой для того, чтобы прояснить – верны ли подозрения?..
Ливии стало легче, она даже улыбнулась. Маркус её надежд не разделял, его пугало странное тоскливое чувство в груди – если на счёт Вильгельма есть подозрения, его возьмут и спрашивать свидетелей не будут, так в чём же дело?
Горделивая, чуть вздорная, но в общем-то не пропащая мертвячка, обретшая себя в Круге Огня, не предполагала, что её вызывают по более серьёзному и более страшному поводу, и что неприятности её только сегодня начнутся всерьёз.
***
Бланка и сама не могла себе ответить что с ней такое. Вроде бы всё было хорошо, и за подругу можно было бы порадоваться, но что-то мешало ей это сделать. Конечно, Эда говорила, что её всё равно подставили и практически заставили уйти и вроде бы выходило, что в отместку она сделала лишь сущую мелочь – подумаешь, список один скопировала да отдала за сто монет, но всё же не сходилось!
Бланку мучили вопросы. Во-первых, неужели этот вурдалак Вильгельм, который явно из богатых и знатных, не мог получить сведения через кого-то другого? А если и впрямь не мог, если ему нужно было сделать всё тайно, то не сделала ли Эда ошибку? Во-вторых, зачем ему список мёртвых от определённой даты? Он что, искать собирается? А зачем? Все, кто умирают, теряют память. В-третьих, сто монет за такую малую услугу?..
Всё это было подозрительно. Чем больше Бланка об этому думала, тем больше тревожилась. Разумеется, сначала в словах Эды ей не нашлось возражения, она даже одобряла поначалу действие подруги, а когда заработок обернулся покупкой плаща для Эды, настоящими шоколадом и вином, а ещё и остатком монет…
Вот тогда Бланка испугалась. Вопросы, которые она прежде легко игнорировала, полезли и прогнали всё, оставив лишь страх и ещё – зависть. К ней-то с подобными предложениями не ходили!
Но зависть Бланка игнорировала. Страх за Эду, за её состояние, за её жизнь и возможное встревание в не своё дело травили сильнее зависти. Бланка жалела, что ушла от Эды, жалела, что не смогла правильно донести до неё
| Помогли сайту Праздники |
При цитировании ссылка на сайт обязательна. Exsodius 2008 - 2026
18+