нелепостью и полнейшей невероятностью.
Обнимая Изабеллу, он думал сейчас вовсе не о ней. И это не с ней он только что занимался любовью. И не её теперь с такой нежностью прижимал к своей груди.
Перед его глазами, как живая, стояла Ксения Марченко. И именно о ней он думал в те минуты, даже и не осознавая этого до конца.
Презрительное прозвище «звезда экрана», которым он сам когда-то наградил девушку и с тех пор иначе и не называл, даже в мыслях, напрочь вылетело у него из головы.
Впервые в жизни ему захотелось назвать её просто Сеней.
* * *
К сожалению, Ксения даже и не подозревала об этом. Но, даже если бы она и узнала о тайных мыслях Влада, в том состоянии, в котором она сейчас находилась, это просто уже не имело бы для неё никакого значения. В этот вечер Сеня навсегда распрощалась со своей наивной детской любовью к кумиру, который на протяжении стольких лет, несмотря ни на что, казался ей самым лучшим человеком на этой Земле. Но сегодня словно что-то оборвалось в её душе, - нечто очень важное, без чего просто невозможно было жить дальше. И она, наконец-то, прозрела.
Нет, любовь к Владу Молотову не умерла в одночасье. Это было слишком сильное чувство, чтобы можно было так легко избавиться от него. Просто в этот вечер Сеня впервые до конца осознала, что никогда не будет вместе с этим мужчиной. И, хотя она всё ещё безумно нуждалась в нём и в его любви, она, наконец-то, полностью смирилась с мыслью о том, что вместе им быть не суждено. И, как ни странно, но от этого осознания она испытала лишь огромное облегчение.
Да, она полностью смирилась с судьбой и поняла, что Влад Молотов никогда не будет принадлежать ей. Но больно ей было даже и не из-за этого. Самую страшную боль Сене причиняла мысль о том, что теперь она осталась совсем одна. Она и так долгие годы страдала от безумного одиночества, но раньше у неё была хотя бы цель в жизни. Ей было, ради чего жить, к чему стремиться, на что надеяться. А теперь в один миг она вдруг лишилась всего этого. И это было для неё тогда самое страшное.
Кто бы мог поверить в то, что жизнерадостная оптимистка, чья вечная загадочная полуулыбка заставляла миллионы мужских сердец биться быстрее, от дикого безудержного отчаянья была готова наложить на себя руки.
Ей просто незачем было больше жить на этом белом свете.
