Четвёртое утро августа

нужно? – Сергей сдёрнул одеяло. — Подъём, сказал! Да, кстати, Сомов, сегодня у нас с тобой отдельный разговор будет, – нервно произнёс он. — Нам вчера было не до тебя, но сегодняшним вечером мы устроим собрание совета отряда. Но прежде, девочки, мы выберем председателя нашего отряда, физрука, флагоносца и, конечно же, председателя совета дружины… Дел уйма. Это всех вас касается, сони!
— И у меня с тобой разговор состоится, – цокнул языком Громов и мрачно взглянул исподлобья на вожатого.

          Обрубков поспешно вышел из палаты, однако с улицы доносились его беглые возгласы: «Выходим умываться, второй отряд!» Костик Сомов, свесив ноги с кровати, погрузился в печальные размышления о том, что, вне всяких сомнений, ему предстоит провести в этом лагере целую смену, пережить её и постепенно приспособиться к установленному распорядку дня, лагерной обстановке. Решительно намереваясь справиться со всеми роковыми невзгодами, он полагал, что сумеет быстро найти общий язык с прилипчивым соседом и его приятелями.
          Но в это утро, четвёртого августа, мрачная мысль не оставляла Костика: казалось, в жизни существует глубокая и необъяснимая несправедливость. Он спрашивал себя: «Почему в лесу бесследно исчез именно его отец? Почему мать вышла замуж за скверного дядю Васю? И почему ему суждено пребывать в неуютном корпусе пионерского лагеря, чтобы впоследствии, после окончания смены, оказаться в совершенно неизвестной ему среде — школе-интернате?»
— Вот, правда, за что мне всё это? – шёпотом спросил он самого себя.

          Придвинув к себе влажные кеды, Костик принялся обуваться.