1. О нашей обители и о больницах святых
Когда мы с братом-извозчиком Авундием вернулись из той поездки, то он не смог удержаться и рассказал кое-кому в обители о том, что было с нами в пути. Про тот случай в селении Тарси услышал и наш главный врач. С тех пор он стал ставить меня на дежурства по ночам. А у нас ночной врач – это тот, кому препоручается вся лечебница и приёмное отделение от зари и до зари.
И вот сейчас, в ночной тишине, когда слегка колыхается передо мною пламя большой масляной лампады, я могу рассказать и вам, думаю, что для пользы, о друге моём Досифее. Ведь вся эта поездка в службу так или иначе оказалась связана с ним. А если ко мне в кабинет войдёт сейчас медицинский брат и скажет, что кому-то стало вдруг плохо, или что нам привезли больного, то я обещаю продолжить этот рассказ при всякой к тому возможности…
С иноком Досифеем мне посчастливилось вместе служить в этой лечебнице пять лет. Ну, а потом он просто ушёл от нас, как звёздный свет… В ту самую поездку я много узнал о тех древних «богах» – бывших ангелах, что, отпав от Бога, гордо поставили троны свои на вершине горы Олимп. Прежде все они были как самые большие звёзды на нашем ночном небосклоне, а потом, сойдя на Землю и возлюбив на ней грех, они угасли. А с Досифеем вышло наоборот. Как всякий земнородный, идущий с Земли на Небо по лестнице духовного совершенства, он здесь оставил до времени свою плоть и, став чистым светом, ныне нам светит звездою с Небес.
Ах да, я же вам ещё не представился… Зовут меня Руфим. Брат Авундий зовёт меня «брат-лекарь», а все другие иноки и паломники – «брат Руфим». Всего в киновии аввы Сериды подвизаются до двух тысяч насельников, и ещё в этой лечебнице мы содержим от двухсот до трёхсот больных-мирян обоего пола. Я живу здесь уже одиннадцать лет, с двадцатого года правления Императора Юстиниана I. И сюда меня привела не одна только слава этой обители, но и то, что именно тут открылась тогда больница святых, в которой блаженный Дорофей собрал врачей-бессребреников. А у нас во всех городах и всех селениях перед больничными врачами благоговеют все.
Когда я пришёл сюда с котомкой из мира, то очень боялся, что великий святой игумен Серида в свою обитель меня не примет, или благословит в монастырскую братию. И оттого я торопливо сказал ему:
– Отче, если возможно принять меня на служение Богу в твою обитель, то прошу тебя, позволь мне послужить и людям в больнице святых.
Он же поглядел на меня внимательно и сказал:
– Хорошо. Пусть авва Дорофей сам тебе что-нибудь скажет…
Старец же Дорофей принял меня с радостью. С тех пор я прошёл в лечебнице все виды послушания, и вот теперь стал врачом.
Если вы захотите постоять пред Господом в наших подземных храмах, посмотреть на наших благолепных старцев и увидеть саму больницу святых, то вам непременно нужно приехать на Иорданский тракт. А здесь уже всякий торговец хлебами, сидящий при дороге, каждый колон, увиденный в поле, и любой встреченный всадник укажет вам верный путь. Однако же, немного проехав по Иорданскому тракту, вы и сами найдёте нас. Прямо у поворота, ведущего к нам, монастырские наши братья вкопали большой дубовый крест и обложили его белыми валунами.
С того места наша дорожка вас поведёт по пустыням в сторону Самарийских гор. Из всего приметного там вы увидите только холмы, поросшие пучками трав и убелённые многими камнями. Всё лето, осень и большую часть зимы вся та местность имеет столь же серый вид, как и одежда инока, а в конце зимы и особенно по весне – она зеленеет, а потом и цветёт, как его душа.
Вся дорога от Иорданского тракта до Монастырского ущелья занимает один час. Все путники, глядя с его края, видят там внизу светлые желтовато-серые с красноватыми прослоями скалы, внизу присыпанные каменными осыпями. На самом же дне ущелья, посреди более тёмных валунов, белеет и шумит полноводный ручей. Кое-где вдоль ручья стоят по одной и целыми рощами довольно большие пальмы с перьеобразными листьями, а по нижним частям склонов карабкаются отдельные зеленые купины, по правде сказать, весьма колючие.
А ещё Монастырское ущелье имеет сухие пещеры. Все они хранят в себе в летний зной живительную прохладу, а в недолгую холодную пору – сберегают достаточное для иноков тепло. Самое большое число гротов найдено именно там, где стоит наша обитель. Прежние поколения иноков расчистили к ним удобные проходы и устроили там кельи с домовыми церквями для отшельников и затворников.
Молитвы наших отшельников так плодотворны, что они ощущают это и сами. Но на те подземные владения претендуют и демоны. Чтобы изгнать из них иноков, они весьма часто производят там необычный шум. Иногда это тяжкие вздохи, звуки крадущихся шагов или уж самые свирепые рыки львов. Порою те нечистые духи им являются и видимым образом, такие ужасно-безобразные, что словами не передать… А наши отшельники охраняются от всей той напасти мощами святых, источающими благодать, крестными знамениями, содержащими всю силу честного животворящего креста Господня, и непрестанною молитвою Иисусовой, в коей заключается весь Христос. И иногда ненадолго, в утешение инокам, Господь освещает их пещеры весьма белым и слегка голубым Фаворским Светом. У нас в обители говорят, что одни те пещерники, как серафимы, там принимают Благодать Божью, а другие, как херувимы, познают многие Тайны. Ведь в Писании говорится: «Стяжавший Святого Духа – познаёт всё».
Те пещерники при редких встречах братьям нашим говорят:
– Все земные удовольствия и утехи не приносят для нашей души никакой пользы. И тут, внизу, их просто нет. Зато здесь укрепляются наши ум и воля, и нашим душам удобно дозревать до Господа… Без молитвы нам никогда не соединиться с Богом, а без сего сомнительно и спасение. Уединение и молитва – выше всякого блага. Господь всё даёт нам по чистой молитве. А для обретения самой способности творить чистую молитву нужно сначала очистить свою совесть и свой ум.
В Стефановском гроте нашем многие иноки попеременно читают Неусыпаемую Псалтирь. А в большой подземной церкви, освящённой в честь Иоанна Крестителя, ежедневно проводятся литургии. Кто сотворяет мир в равновесии? Чаша Христова… Что даёт нам Чаша? Святость! Чаша даёт нам здоровье, даёт бессмертие. Никакие изобретения так не послужат миру, как мы своим причащением.
Те иноки и те паломники, что идут в темноте от Подземных врат в Иоанновскую церковь от одного светильника до другого, касаясь правою рукой стены, – на освещённых камнях там видят ангелов, глядящих прямо на них. В высоком зале самого подземного Храма есть большая лампадами освещённая мозаика трёхкрестной Голгофы, с открытым ниже Гробом Спасителя и двумя апостолами, стоящими подле него.
По другую сторону от этой мозаики, за свисающими сверху светильниками, стоят в неглубоких нишах образа Иисуса Христа, Божией Матери, Иоанна Крестителя и первоверховных апостолов Петра и Павла, написанные на кусках деревянных досок с неровными краями. В иных местах этого зала по лампадному свету можно найти ещё три образа в нишах. Один из них написан в честь любимого ученика Спасителя – апостола и евангелиста Иоанна Богослова, второй – в честь просветителя Эфиопии апостола и евангелиста Матфея, и третий – в честь ходившего к народам севера апостола Андрея Первозванного.
А когда Монастырское ущелье сделает поворот и расширится, тогда все путники и увидят нашу обитель. Киновия аввы Сериды стоит прямо у южных склонов всё тех же полосчато-светлых скал. Полукругом, от скалы и до скалы, весь монастырь обнесён гладкою каменною стеною высотой восемьдесят стоп. Сама внешняя стена и все внутренние постройки, включая сводчатое строение Благовещенской церкви, сложены из пилёного камня, имеющего желтовато-серый оттенок с некой красноватостью. Прямо с дороги все путники видят и три трёхэтажных келейных корпуса с плоскими крышами, что стоят, прилепившись прямо к скале. В том месте, где к обители подходит дорога, в стену встроена приземистая квадратная башня, имеющая врата.
А вот саму одноэтажную и весьма длинную больницу нашу, находящуюся левее надвратной башни, перед монастырскою стеной, заметите вы не сразу. Ведь её от дороги закрывает роща особенно высоких пальм…
Большинство ревнителей Иисуса Христа на опасное и многотрудное путешествие в Палестину решаются уже в зрелом возрасте. Из-за многих невзгод, выпадающих на их долю в пути, у одних обостряются недуги старые, у других – болит что-то новое, да ещё бывают и травмы. Заболевшие путешественники, имеющие повозки, приезжают к нам сами. Ну, а всех пеших паломников, и своих больных тоже, привозят к нам местные жители. И попав сюда, все больные находят у нас всё бесплатное – и лечение, и питание, и ночлег.
Отчего-то многие паломники, прибывающие к нам из владений Западной Римской Империи, услышав в моём кабинете вполне утешительный диагноз, совсем не торопятся уходить. Почему-то они сразу же забывают, что перед ними сидит врач, и начинают говорить со мною как с много знающим иноком, которому следует успеть задать как можно больше вопросов. А когда я к вечеру освобождаюсь, то они сами приходят ко мне по нескольку человек, садятся вот тут на лавочки и начинают вести со мной разговоры.
И этих паломников хлебом не корми – дай им рассказать о тех чудесах, что начались у них ещё дома, продолжались на протяжении всего их пути в Палестину, и которые были и здесь – в Монастырском ущелье… А ещё все паломники любят пересказывать то, что их самих впечатлило из рассказов других паломников. В основном всё это касается тех многочисленных подражателей Иоанну Крестителю, что живут сейчас в дальних пустынях. В душах тех из них, кто имеют чистую совесть, великую любовь к Богу и большое усердие в молитве – свивает гнездо своё голубь Святого Духа. И тогда уста тех святых простецов, точно так же, как и уста святых мудрецов – начинают источать «мёд». Возымев Святого Духа, многие пустынники творят знамения и даже многие годы обходятся без еды и воды. Иные из них причащаются крови и плоти Иисуса Христа из рук самих ангелов!
Наиболее часто все паломники повествуют о киновии Долгого озера. И я слушаю их в надежде узнать какие-то новые подробности…
[justify] Итак, южнее египетских пустынь Скит и Келья простирается почти бескрайняя Страшная пустыня, где всегда стоит невыносимый зной. Как говорят все паломники, ещё южнее в низинах вновь появляются редкие дерева и высокие стеблистые травы, желтеющие в жаркую пору. Вот там и находится большое Долгое озеро, с хорошею водою. Возле