Сто сороковая страница.

Вера ненавидела бизнес-литературу. Она ненавидела глянцевые обложки с заголовками «Как заработать миллион, не вставая с дивана», ненавидела графики и диаграммы, ненавидела слово «тайм-менеджмент» и всё, что с ним связано. Но она работала в отделе маркетинга крупной сети кофеен, и раз в месяц ей приходилось заходить в книжный за новой порцией «актуальных трендов», чтобы потом цитировать их на планерках с умным лицом.

В этот апрельский субботний день она зашла в «Читай-город» на Новом Арбате, взяла с полки очередной бестселлер про «клиентский сервис» и уже собралась на кассу, когда взгляд упал на соседний стеллаж. Там, в разделе «Художественная литература», среди пёстрых обложек современных детективов стояла тоненькая книжка в тёмно-синей обложке. «Облачный атлас». Дэвид Митчелл.

Вера замерла.

Она не читала этой книги. Ни разу не открывала, хотя слышала о ней много. Но именно это издание — старое, 2012 года, с потёртым корешком — она узнала бы из тысячи. Потому что точно такая же книга десять лет назад лежала у них в общаге на тумбочке.

У них с Ленкой.

Ленка Колесникова. Лучшая подруга с первого курса. Они познакомились в очереди в столовую — обе голодные, обе без денег до стипендии, обе взяли по стакану чая и одному пирожку на двоих. И проговорили три часа. С того дня стали неразлейвода. Вместе готовились к экзаменам, вместе плакали из-за несчастной любви, вместе мечтали, как поедут после универа путешествовать, откроют своё дело, купят квартиры в одном доме и будут растить детей вместе.

А на четвёртом курсе Ленка выиграла грант на учёбу в Лондоне. На год. Они обе плакали, когда провожали её в аэропорту. Ленка обещала писать каждый день, звонить по скайпу, рассказывать всё-всё. Вера обещала ждать и тоже писать.

Первый месяц они переписывались постоянно. Ленка восторженно рассказывала про туманный Лондон, про странных британцев, про учёбу на английском, от которой голова шла кругом. Вера — про то, как скучает, как всё валится из рук, как на филфаке без Ленки стало тоскливо.

Потом переписка стала реже. Раз в неделю. Потом раз в месяц. Потом Ленка прислала фотографию с каким-то парнем, написала: «Это Марк, мы встречаемся». Вера обрадовалась, но внутри кольнуло: у неё-то никого не было, только учёба и работа в кофейне по ночам.

А потом Ленка перестала отвечать на сообщения. Совсем. Вера писала, звонила — тишина. Через полгода пришло короткое: «Вер, прости, закрутилась. Всё нормально. Как ты?» Вера ответила длинным письмом про всё сразу. Ленка прочитала, но не ответила.

Так и оборвалось.

Вера достала с полки «Облачный атлас». Открыла наугад. И чуть не выронила книгу.

Между сто тридцать девятой и сто сороковой страницей лежал засушенный цветок. Маленький, сиреневый, похожий на те, что росли у них во дворе университета. А рядом — записка. Вериным почерком.

«Ленка, это наша книга. Когда дочитаешь — верни. Я буду ждать. Твоя Вера»

Она помнила этот момент. Третий курс, весна. Они сидели в скверике, Ленка читала вслух отрывки из «Облачного атласа», который принесла с собой. Вера слушала и думала: какая же это крутая книга, надо тоже прочитать. Потом Ленка ушла в деканат, а Вера сорвала цветок с клумбы (за что им тогда влетело от вахтёрши), заложила между страницами и написала ту самую записку. Хотела пошутить, сделать тайный клуб, как в детстве. И забыла. Книга так и осталась у Ленки.

Десять лет назад.

Вера стояла посреди книжного с этой книгой в руках и чувствовала, как к горлу подступает ком. Кто принёс её сюда? Ленка? Или кто-то другой? Может, Ленка давно выкинула эту книгу, и она попала в букинистику, а оттуда сюда? Но цветок и записка были на месте. Значит, их не выкинули. Их сохранили.

Вера купила книгу, даже не глядя на цену. Вышла из магазина, села на лавочку и долго сидела, сжимая её в руках. Потом достала телефон, зашла в «Инстаграм». Набрала в поиске: Lena Kolesnikova London.

И нашла.

Ленка была замужем. У неё были двое детей — мальчик и девочка, похожие на неё как две капли воды. Она жила в пригороде Лондона, в доме с белыми стенами и маленьким садиком. Работала переводчиком. Выглядела счастливой.

Вера листала фотографии и не могла остановиться. Вот Ленка с мужем на пикнике. Вот она с детьми на пляже. Вот она в смешной шапке на Рождество. И везде — улыбка, та самая, которую Вера помнила десять лет.

У самой Веры всё сложилось иначе. Филфак она бросила после третьего курса, поняв, что с английским языком и дипломом филолога в Москве делать нечего. Пошла в маркетинг, выучилась на курсах, вкалывала как проклятая. К тридцати годам доросла до должности ведущего специалиста в приличной компании, получила свою квартиру (студия в Новой Москве, но своя), научилась неплохо зарабатывать. Но личная жизнь не складывалась. Так, короткие романы, ни одного серьёзного. И друзей почти не осталось — все разъехались, разбежались, растворились в быту и карьере.

Она смотрела на счастливое лицо Ленки и не чувствовала зависти. Только странную, тягучую грусть. Потерялись. Просто взяли и потерялись.

Вера открыла директ. Написала:

«Лена, привет. Это Вера из Москвы. Прости, что беспокою. Я сегодня случайно нашла в книжном нашу старую книгу — “Облачный атлас”. Ту самую, с цветком и запиской. Она пролежала где-то десять лет и вдруг нашлась. Я подумала — может, это знак? Как ты вообще? Буду рада, если ответишь».

Отправила и сразу пожалела. Глупо. Зачем? Прошло десять лет. У Ленки своя жизнь, семья, дела. Какое ей дело до старой подруги из Москвы?

Но ответ пришёл через три часа.

«Верка!!! Я сейчас плачу. Эта книга… она же у меня была, я её хранила все эти годы. А когда переезжали в новый дом, коробки с книгами куда-то делись, я думала, пропали при перевозке. И вот она нашлась? В Москве? Это какое-то волшебство! Вер, я так скучала! Почему мы не общались столько лет?»

Вера перечитывала это сообщение и улыбалась сквозь слёзы. Потом набрала:

«Сама не знаю. Так вышло. Ты закрутилась, я закрутилась. А потом стало страшно писать — вдруг ты уже не хочешь?»

«Глупая, — ответила Ленка. — Ты же моя подруга. Навсегда. Помнишь, мы клялись?»

Они клялись. На втором курсе, пьяные после дня рождения, стоя на мосту через Яузу. «Никогда не терять друг друга». И тут же потеряли.

Они проговорили до трёх ночи. Сначала в директ, потом в мессенджере, потом Ленка просто позвонила — и Вера услышала её голос, такой родной, такой знакомый, словно и не было этих десяти лет.

— Вер, я приеду, — сказала Ленка. — Летом, на месяц. Марк уже согласился, дети хотят увидеть Москву. Мы остановимся у его родителей, но я хочу с тобой встречаться каждый день. Как раньше.

— Как раньше не получится, — честно сказала Вера. — Мы другие.

— И хорошо, — ответила Ленка. — Другие — это интересно.

Они ещё долго говорили — вспоминали, смеялись, даже поспорили о чём-то, как в старые времена. И когда Вера наконец легла спать, в окнах уже светало.

Следующие два месяца пролетели как один день. Они переписывались постоянно — Ленка присылала фото детей, Вера — фото Москвы, и обе ждали встречи. Вера даже купила новое платье, чего не делала года три, и записалась к косметологу.

Ленка прилетела в июле. Вера встречала её в аэропорту с цветами и трясущимися руками. Когда в стеклянных дверях показалась знакомая фигура — чуть полнее, чуть взрослее, но с той же улыбкой, — Вера забыла, как дышать.

Они обнялись и стояли так, наверное, минуту. Люди обходили их, кто-то улыбался, кто-то спешил. А им было всё равно.

— Ну здравствуй, — сказала Ленка.

— Здравствуй, — ответила Вера.

Потом был ужин в кафе, потом прогулка по Москве, потом встречи каждый день. Они сидели в тех же дворах, ели то же мороженое, смеялись над теми же шутками. И одновременно знакомились заново — с теми, кем стали за десять лет.

Ленка оказалась мудрее и спокойнее. Она много говорила о детях, о муже, о том, как важно уметь прощать и принимать. Вера — о работе, о деньгах, о том, как трудно одной. Они слушали друг друга и удивлялись: как можно было столько лет не слышать этого?

Однажды они сидели в том самом скверике у университета, где когда-то читали «Облачный атлас». Вера принесла книгу. Ленка взяла её в руки, открыла на сто сороковой странице, достала засохший цветок.

— Я всё думаю, — сказала Ленка, — как она вернулась? Я же точно помню, что книга была в коробке, которую мы отправили морем. Коробка пришла, но книги я не нашла. Думала, украли или потеряли.

— Может, она сама захотела вернуться, — улыбнулась Вера. — Как напоминание.

— О чём?

— О том, что есть вещи, которые не теряются. Даже если кажется, что потерял.

Ленка посмотрела на неё долгим взглядом, потом обняла за плечи.

— Дура ты, Верка. Но я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Вера. — Дуру.

Ленка улетела через месяц. Они снова плакали в аэропорту, как десять лет назад. Но теперь обе знали: это не прощание. Теперь они будут видеться — если не каждый год, то хотя бы раз в два года. И переписываться будут каждый день. И рассказывать всё.

Вера ехала домой в такси и смотрела на огни вечерней Москвы. На коленях лежала та самая книга. Она открыла её на сто сороковой странице. Цветок был на месте. Она достала его, понюхала — он пах пылью и временем, но почему-то казался живым.

Дома она убрала книгу на полку, на самое видное место. Рядом с ней поставила рамку с их совместной фотографией — той, что сделали в скверике две недели назад.

А на следующий день пришло сообщение от Ленки: «Я уже скучаю. Привет из Лондона. Там дождь, а у вас?»

Вера улыбнулась и набрала: «А у нас солнце. И книга стоит на полке. Ждёт тебя в гости».

Она посмотрела в окно. Действительно солнце. Первый раз за месяц.

И вдруг подумала: иногда, чтобы найти друг друга, нужно потеряться на десять лет. И чтобы какая-то книга проделала путь из Лондона в Москву, пролежала неизвестно где и неизвестно у кого — и вернулась именно в тот день, когда Вера зашла в магазин за дурацкой бизнес-литературой.

Может быть, это и есть судьба. Не в любви, не в романах, а в дружбе. Которая сильнее времени и расстояний.

Вера закрыла глаза и улыбнулась. У неё снова была подруга. И это было главным чудом этой весны.