исчезали, а наоборот выпячивались, поскольку, как известно, в аду все его постояльцы наказываются прежде всего беспрерывным повторением и бесконечным умножением всего того, чем занимались всю жизнь, пока не выворотило вот так, наизнанку, чтобы опять всё повторять с начала. Спецназовцам порой даже стыдно становилось, что и они тоже люди, слишком уж омерзительное племя им когда-то попалось для жизни. Как вот в нём таком прожить и не измазаться?!
Начать простое перечисление родословной непревзойдённой человеческой похоти достаточно было с древнешумерской клинописи, древнеегипетской иероглифики, и знаменитых на этот счёт древнеримских граффити, в которых чего только не находилось, что только не изображалось. Сплошь и рядом – в том или ином обличье, одни и те же беспрерывно совокупляющиеся первородные змеи подколодные, похоть и пошлость. И ничего кроме них. С незапамятных времён и по сей день может голова кругом пойти даже от краткого перечня именитых пошляков и величайших распутников, на которых клейма и по сей день негде ставить и только поэтому на них стоит остальная культура человеческая. В самом деле, что ни персонаж– то песня! Большинство имён человеческой цивилизации - отныне наиболее почтенные, заслуженные обитатели адского круга второго. Кого тут только не было! Проще перечислить, кто первым попался оперативникам на глаза.
Калигула (Гай Юлий Цезарь Август Германик) превосходил своей аморальностью любого человека. Спал со всеми подряд, без ограничения возрастов, социальных и гендерных положений. Непрерывно оприходовал замужних римлянок, в том числе и знатных. Не щадил и собственных сестёр, был ярым поклонником, как бы теперь сказали, ЛГБТ. Считал свои пороки невероятными достоинствами и собственными достижениями.
Нерон, римский император. Его отец и мать также были редкостными распутниками. Жена Помпея, бывшая супруга друга, которую он вырвал у него под страхом смерти обоих, именно она заставила Нерона убить собственную мать, а вину за это переложить на философа Сенеку, своего учителя. Тот, перед тем как выпить предложенный ему кубок, воскликнул: «Пороки усваиваются и без учителей!». За пятьсот лет до него об этом говорил и Конфуций: «Хорошего достичь трудно, а плохие вещи достаются легко». С тех пор – это первый постулат любой педагогики. Император Нерон казнил любых мужей, чьих жён захотел. Римлянка Антония единственная отказала ему и была сразу убита. В аду участь Нерона считалась самой незавидной – ему гарпии постоянно вырывали внутренности, а потом вставляли обратно. Не всегда корректно.
Наполеон по сути всегда оставался грязным необузданным подсвинком-корсиканцем с самыми низменными, животными побуждениями. После битв, возвращаясь в свой замок Фонтенбло всегда писал жене Жозефине: «Не мойся. Я еду». Имел известные отношения со знаменитой впоследствии польской пани Марией Валевской, притом прямо на полу кареты. Всего имел более пятидесяти вот таких необыкновенно «возвышенных» любовей.
Великий Чарли Чаплин имел аналогично грязный счёт более двух тысяч. Начинал с проб актрис. Забеременевших от себя девушек уговаривал шагнуть под поезд, сыграть в Анну Каренину. Красавчик, не то слово!
Душенька Фёдор Михайлович Достоевский превосходил самого маркиза де Сада. Его жена Анна Григорьевна Сниткина очень жаловалась на это своим подругам. Даже в преклонном возрасте великий писатель неоднократно жаловался, до чего «нынче подорожали девушки», а всё равно приходилось. А что делать?!
Великий Моцарт был помешан на экскрементах, желательно несвежих, хорошенько забродивших. О-о-о, это стоило не одной сороковой симфонии или «Волшебной флейты»! Дон Жуан ещё тот женский эксклюзив - как все испанцы, согласно их пословице - «могуч, вонюч и колюч». Екатерина Великая также считалась не промах, обожала не одних лишь графов или солдат, но и жеребцов, для чего ей соорудили специальный станок. Альберт Эйнштейн страстно овладевал не только знаниями, но и всем, всё что движется и на чём кое-что было надето, хоть на манекене. Имел связи со всеми своими родственницами, хотя ни могучим, ни вонючим, ни колючим не считался.
Маркиз де Сад в тюрьме соблазнил шестнадцатилетнюю дочь начальника тюрьмы. Сделал «основополагающее открытие» об увеличении удовольствия, если физически издеваться над жертвой. Просто гений, не то слово. В этом ряду вне всякого подражания великий Чингисхан. До сих пор каждый двухсотый человек на Земле – его потомок. Это более шестнадцати миллионов мужчин и в два раза больше женщин.
Лорд Джордж Гордон Байрон находил вдохновение не просто в алкоголизме и распутничестве. Взаимодействовал с обезьянами, попугаями, козами, собаками, цаплями и даже с медведем. Продолжая страдать от паранойи и депрессии, он за год «обрабатывал» более двухсот пятидесяти представительниц нежной половины человечества, плюс неимоверное количество девушек с откровенно пониженной социальной ответственностью всех родов, величин и сортов. Не говоря про подвернувшуюся сводную сестру. На его фоне бледнеет даже сам «знаменосец ЛГБТ», от которого отвернулась вся Англия, тогда как бы пуританская, - Оскар Уайльд. Именно он является автором великой фразы о том, что «грех – есть самый яркий и незабываемый мазок в жизни каждого человека». А посему и ад, как обязательное наказание за грех - есть неотъемлемая часть закономерного конца его носителя. Потому как если есть наказание, почему не должно быть того за что наказывают?!
Тут же в причудливом разновременном калейдоскопе по-всякому сочетались Клеопатра и Гришка Распутин, Елена Прекрасная и Омар Хайям, Мэрилин Монро и Жорж Санд. Ничего такого - обычная квинтэссенция человечества, его сливки, передовая часть, авангард прогресса.
Добро бы только аддикции, перверсии и всякие иные излишества того же рода, но в круге втором карали людей и за другие прегрешения, не менее, если не более богопротивные. Тут беспросветно мучились все-все те, которые и так на Земле маялись без бога в душе, то есть, атеисты, плюс к ним самоубийцы, а также азартные игроки во что угодно. Запойных игроманов, отпетых любителей танковых и морских смертоубийств на своих обслюнявленных экранах – всех их истязают гончие псы, устраивая им своеобразные гонки на новое выживание, только теперь исключительно в преисподней. Жертвам разнообразных аддикций и суицидникам – так попросту несть числа. Всех их долго и мучительно рвут на части гарпии, те самые летучие и необыкновенно кровожадные полуженщины-полуптицы. Становилось и не понять сразу какой грех на самом деле страшнее – физическое уничтожение тела или уничтожение души бесконечно разнообразными способами. Добровольно сведшие счёты жизнью, игроманы или наркоманы численностью нисколько не уступали развратникам, особенно когда они и теми и другими являлись по совместительству. Голова шла кругом от несметного многообразия существ одновременно по-всякому отказывающихся от бессмертия своей души. Чем же она так не по нраву всем им пришлась?! Чем же она так всем насолила, что её как затравленного зайца гоняют по всем мирам?! Может быть как раз тем, что её всегда нужно кропотливо взращивать и лелеять, оберегая от чужого глаза и наседающих изнутри бесчисленных собственных подлостей, а кто согласен над собою трудиться?!
Так кто же из них номер первый на Голгофе второго круга преисподней, если не считать до упора распутных игроков Григория Распутина, Дон Жуана и авантюриста графа Калиостро?! Кому путём сложения наказаний были уготованы по совокупности наиболее мучительные терзания и адские пытки?! Кем они в самой полной мере испытываются, так что их теперь никак не превзойти?! Ярких историй и персонажей в этом створе также не перечесть и не пересказать. Сам Люцифер не в состоянии указать на наиболее выдающегося грешника по совокупности многих спецификаций. И тот многостаночник хорош и этот, а вон тот так просто неподражаем, мерзавец! Какую эпоху ни возьми! Как сказал Гераклит из Эфеса: «Гад гадину пожирает!». «Смертью друг друга они живут, жизнью друг друга они умирают!».
К примеру, египетская царица Клеопатра, изобретательница первого в мире вибратора, полой длинной тыковки, наполненной жужжащими пчёлами, быстро вызывающей необходимое состояние у любой озабоченной этим делом дамы. Она соблазнила многих великих людей, но ни за что не захотела стать наложницей нового римского императора Октавиана Августа (того самого, кто назвал в свою честь восьмой месяц в году и добавил к нему лишний день, исподтишка украв его у февраля). Мужественная Клеопатра в результате внезапно вспыхнувшей гордости покончила с собой. Заставила египетскую кобру ужалить её в грудь. Это произошло в 30 году до нашей эры. Кобра издохла следом и, конечно, в горадо более страшных мучениях.
Винсент Ван Гог летом 1890 года ушёл в поле, чтобы поработать. И там выстрелил в себя из ружья. Просто так. Казалось бы, зачем это потребовалось?! Однако предсмертные слова его были таковы: «Печаль будет длиться вечно!». Разумеется, сказано в расчёте на аплодисменты зорко наблюдающего за всеми сатаны. Именно этим всё объяснялось и внушало глубочайшее уважение перед такой проницательностью великого художника постимпрессиониста. Поскольку если печаль всё равно будет вечной, то зачем с нею и дальше валандаться?! До этого, двумя годами раньше, поссорившись с Полем Гогеном, Ван Гог в качестве первой пробы расставания со злобной печалью бытия отрезал себе мочку левого уха. Не помогло. Но к душе уже было совсем близко.
Таким и состоялся старт его гибельной персеверации, заведомо очерченного суицидального круга. Он не закончился ни в его земном, персональном, ни в ирреалиях подземного нескончаемого ада. Во втором круге чистилища всё шло в неисповедимо когда налаженном ритме вечного повторения главного в прошедшей жизни. В первом такте всегда на бис повторяющегося представления Ван Гог непрерывно производит себе вивисекцию, а во втором бесконечно жмёт на курок. Таков был алгоритм адского наказания этого гения. Иногда у него там происходит и наоборот, сначала курок, потом - ухо. Наверно, таким образом происходит сбой очерёдности несущих тактов небытия, или просто подглючивает в системе адских экзекуций, что сути адского наказания нисколько, никому и никогда не меняло. Бестелесные сущности в вольном экспромте самоповтора и не то могут позволить, нисколько не изменив самим себе и своему персональному аду, сначала прижизненному, а потом и точно такому же посмертному. А какая действительно разница?!
Джек Лондон в Арктике простудил почки, долго и безнадёжно лечился непозволительным веществом, пока 29 ноября 1916 года от полной безысходности не перешёл последнюю грань. В конце жизни, чтобы расплатиться с долгами, он бросил писать серьёзные вещи и занялся сельским хозяйством. Это ему принадлежит знаменитая фраза, сказанная позже и так полюбившаяся впоследствии русским дачникам, спасающимся от перестройки при помощи излюбленного национального метода из огня да в полымя: «Некоторые говорят, что ада нет, но они никогда не занимались сельским хозяйством!». Прослышав это, даже
