Пал Палыч давно хотел пельменей налепить. На холодильник примагнитил записочку даже: «Налепить пельменей!». Но, то совещание, то заседание, то переговоры, то зарубится в Игру престолов с Димоном и Антоном.
Вот и вчера, во время сеанса видеосвязи с последней реинкарнацией Ивана Калиты, при посредничестве ГигаЧата, ему азы экономики преподают, а он о пельменях думает. А сегодня проснулся ни свет ни заря в поролоновой зыбочке, полог откинул, глядь, а на кухне свет горит, и, вроде, голоса чьи-то. Вскочил, и как был – без парика и портков - на кухню.
А там… Вокруг стола - Иисус Христос, Будда, полу-видимый полу-невидимый Мухаммед и Яхве, в лице глухонемого раввина из Конотопа. Сидят, пельмени лепят.
Пал Палыч, понятное дело, остолбенел. А гости на него ноль внимания.
Пал Палыч метнулся одеться. Раз такие - ого-го - пожаловали, то парадный китель маршала мандалорских войск в самый раз. Пал Палыч покрутился возле трюмо, ойкнул, нырнул в кладовку. Под завалами орденов, ядерных боеголовок и аксельбантов нашёл тёмный световой меч, смазал подмышки дезодорантом, и предстал во всём великолепии. Так Пал Палыч наряжался исключительно на многочисленные инаугурации.
«Многократный чемпион и непревзойдённый победитель, участник главных сражений всех светлых сил против тёмных, лауреат первого и четвёртого сезонов…» - начал было себя представлять Пал Палыч. Лепщики замерли. «Что-то пищит где-то» - буркнул полу-видимый полу-невидимый. Будда, проявившийся Бодхисаттвой, ощупал кухню: «Под плинтусом парочка разведчиков, скелеты на антресоли и один голодный суслик у холодильника». Иисус вздохнул: «Сегодня праздник, должно всякую тварь угощать…Суслик, суслик... кыс-кыс, пади сюда».
Пал Палыч отозвался коротким писком и подошёл к столу. «Кто ты?» - спросил Мухаммед. «Раб божий» - испуганно ответил Пал Палыч. «Сядь рядом, раб, и предайся лепке!».
Пал Палыч придвинул табурет, взял ложечку для фарша, и принялся за работу: на кружочек теста - колобочек фарша, и завернуть... Старается, аж язык подвысунул, а краем глаза видит - гости, то в одно целое сливаются, то опять на четверых делятся, то местами меняются, и слышит: «Что слепишь, суслик, то и съешь!» И тут видит, что фарш-то и не фарш вовсе, а маленькие люди. Он их в тесто заворачивает, а они сопротивляются, и в глаза Палычу заглядывают. «Да, что же это… Через мясорубку прокрутить надо было, или убить сначала…»
Между тем, кастрюля уже на плите, вода бурлит. Многорукий Бодхисаттва пельмени в воду опускает. И вот уже на столе блюдо полное! Гости едят шумно, с аппетитом, и с хреном, и со сметаной, и с горчицей, и приговаривают: «Ешь, суслик, и загадывай всё, что хочешь для народов вселенной, для врагов и друзей своих, всё мигом исполнится…», Палыч не дослушал и подумал наскоро, так ему пельменей охота было, да и привык он быстро соображать, в школе вечно первый руку тянул. «…Но знай, всё, что пожелал для других, сначала с тобой случится…». Тут Пал Палыч подавился и помер.
В пять двадцать явился начальник охраны Герман Изольдович. Раздвинул шторы, поставил на проигрывателе "Встречную песню", и защебетал: «Господин Палыч, солнышко уже встало, и вам пора… Я кашку сварил… Кто соня у нас, кто вставать не хочет?..» Зыбку приоткрыл, а там пусто.
Вздохнул Герман Изольдович и открыл шкаф с костюмами и мундирами. Надел броню джедая, парик Пал Палыча, и запросил в ГигаЧате расписание на неделю.
