***
Рейсовый автобус приходил в деревню, где жил Миша, два раза в день, утром и вечером. Утром редко кто приезжал, а вот вечерний рейс встречать Миша любил. Усевшись на жерди огородной изгороди, он долго смотрел, как в сосновый бор за Заозёркой собирается опуститься солнце, как со стороны лесной дороги появляется пыльный рейсовый автобус, проезжает по единственной улице Заозёрки, иногда останавливаясь там для высадки пассажиров, потом, огибая озеро, поднимается в горку, въезжает в начало деревни, где стоит дорожный указатель «Дер. КАЗАНКА» (в так называемый Пенско́й край), а уже только потом, въехав на главную улицу, раскачиваясь и поскрипывая, приближается к центральной остановке, где его все и ожидают.
Гурьба людей, старых и малых, ждала не только его приезда, но и встречала приход коровьего стада – по времени они совпадали, если дело было летом, поздней весной или ранней осенью. Пока автобус огибал все окрестности, Миша успевал спрыгнуть с жердей и быстро добежать до остановки, стоял и вместе со всеми заглядывал в окна – не приехал ли кто к ним с мамой Лизой в гости? Это ожидание чудесного и неожиданного усиливалось закатным светом на стёклах автобуса, и они отзывались то жёлтыми, то красными, то фиолетовыми бликами. Даже коровы, обходя автобус с двух сторон, косились на него с интересом, тянулись к рукам хозяев за кусками хлеба с солью. Коровы шли, раскачиваясь и поднимая пыль, мычали, брызгали на дорогу тёплым молоком, и, казалось, радовались и автобусу, и людской толчее.
***
Автор помнил эти родные запахи: и пыли, и парного молока. Он отвернулся к окну, встал и долго смотрел на пелену снега, застилавшего Синие Камни (микрорайон, расположенный напротив его высотки). Последняя неделя февраля на Урале – это уже начало весны. Но в эти дни, по странному стечению обстоятельств, мужчина каждый год простывал и подолгу, вот как и сейчас, болел. «Кажинный раз на этом месте!» – вспоминались невольно слова классика. Глаза от мерцания монитора уставали быстро, приходилось часто давать им отдых. Снег застилал видимые в ясные дни микрорайоны новостроек, которые в последние годы стали появляться за лесопарком, холмы, окаймлявшие горизонт тоже были не видны. Писатель сходил на кухню, прополоскал горло шалфеем и снова сел за работу.
***
Сидя по вечерам на жердях и ожидая автобус, Мише хотелось побывать в дальних странах, посмотреть, как там живут люди. «Хорошо там, наверное: круглый год лето, ешь себе мандарины и апельсины», – думал мальчик, покачиваясь на жердях. Вспомнил, что в подарочных кульках, которые в начальной школе давали детям на новогодней ёлке, всегда среди конфет и шоколадок лежали большой оранжевый апельсин, две мандаринки и яблоко. Это была большая радость. Это было счастье. Миша долго любовался фруктами, нюхал, поглаживал, а после того, как съедал яблоко, очищал, не спеша орудуя ногтями, от ароматно пахнувшей шкурки апельсин и мандаринки, отламывал по дольке и долго-долго смаковал каждую, потом прибирал оранжевые кожурки и складывал в шкаф с одеждой, откуда потом приятно пахло. Он вспомнил, какой замечательный костюм петрушки сшила для него мама Лиза к новогоднему празднику; вспомнил, как он стоял под ёлкой вместе с друзьями Серёгой Левенских и Серёгой Коротких, как они читали стихи, поворачиваясь к зрителям то правым, то левым боком; улыбнулся, вспоминая, как потом долго хлопали ребята и родители, как похвалила каждого из них учительница Валентина Петровна.
Каждый день автобус два раза уходил в дальние страны, а Миша оставался. Он часто оставался один, и когда мама Лиза отлучалась по делам, а он из пластилина создавал армии солдатиков: коней, воинов, пушки из «тюричко́в» - деревянных катушек, на которых были намотаны когда-то нитки; он оставался один всегда, даже когда был везде и со всеми; первая влюблённость в девочку Свету в третьем классе тоже окончилась его одиночеством, поскольку он не знал, что ей об этом надо было сказать или что-то для объяснения сделать. Оставаясь в одиночестве, Миша не только играл, мечтал о девочке Свете, но и читал. Для чтения предназначалась книга Аркадия Гайдара «Дальние страны». Мальчик не только неоднократно перечитывал её, но и рисовал на полях рожицы, которым научил его парторг колхоза дядя Женя, снимавший у них маленькую комнату. Дядя Женя увлекался фотографией, и как-то весной в марте, когда Миша возвращался домой, парторг сфотографировал его: в черной шапке-ушанке, в резиновых сапогах, с глазами, слезившимися от солнца. Последнюю фотографию Миши дядя Женя сделал, когда за ним после окончания начальной школы приехала мама. Они сидели в избе под круглыми часами: мальчик уже одетый для дороги, мама с химической завивкой в тёмном дорожном платье.
В этот день Миша отправился на автобусе в дальние страны. Их путь с мамой лежал далеко-далеко на Волгу. Мальчик радовался, ожидая новых впечатлений, он узнал, что увидит свою бабушку Ольгу Васильевну, папу и братьев Ивана и Сашу. Если бы он знал, что его ожидало.
***
Глаза устали, их кололо и щипало. Метель стала сильнее. Снег своей серой мутью заполонил город. Настоящее растворилось, прошлое замолчало.
Читала б и читала ещё всю жизнь Миши..
Спасибо, что открыли читателю душу....