— Твоя сила — это не только твои крылья, — твердил Лорд, — это ещё и крылья твоих товарищей.
Он приходил к ней каждый день, проверяя состояние швов. Он задавал вопросы, делал какие-то пометки в небольшом блокноте, а потом и вовсе предложил сыграть в шахматы. Саблет трижды обыграла его за считанные мгновения. Её мозг работал с восхитительной скоростью. Она и раньше умела быстро найти выход из любой западни, но сейчас она чувствовала, что стала ещё ловчее.
Эти эксперименты продолжались недели две, становясь всё сложнее. Однако Содалис справлялась с любым уровнем задач. Лорд то и дело хвалил её, говоря, что если так пойдёт дальше, то вскоре они перейдут к настоящим тренировкам.
Девушка была этому обстоятельству очень рада, ведь ей уже надоело сидеть в маленькой каморке. Она чувствовала, что пора бы уже сделать шаг вперёд. Она уже сама иногда снимала повязку с глаза и отмечала, что лучше видит им в темноте. Также она заметила, что у неё улучшилось обоняние, так что она могла распознать по запаху, кто идёт. Слух улавливал малейшие шорохи и звуки.
Так, в одно прекрасное утро, Лорд зашёл к ней и сообщил:
— Всё готово. Ты уже достаточно привыкла к новым изменениям, поэтому мы можем начать отращивать твои «крылья». Знай, что это больно и тяжело. Никто до тебя даже не приступал к этому этапу, но ты будешь летать, Саблет, будешь.
Её выпустили в коридор, и она пошла за Лордом. Она беспрекословно его слушалась, сама не зная почему. Просто потому что.
Они остановились перед железной дверью, и Лорд достал огромный железный ключ. Его пальцы слегка подрагивали, но он быстро открыл дверь.
Содалис прошла вперёд, осматриваясь. Глаз был закрыт повязкой, поэтому сразу она разглядеть ничего не смогла. Однако кто-то из помощников Лорда включил свет, она смогла оглядеться. Это был огромный круглый зал, похожий на цирковую арену. Здесь были установлены какие-то орудия, более похожие на орудия пыток. Наверху слева Саблет увидела небольшой балкончик.
— Что это там? — спросила она, указывая на него.
— Ты всё узнаешь, Саблет, жди, — ответил Лорд. — А теперь спускайся вниз. Без разговоров.
Два раза повторять было не нужно.
Она стояла посреди арены и оглядывалась.
— Итак, здесь будут проходить тренировки. Каждый день, с шести утра до обеда, потом два часа перерыв, и до шести вечера. В шесть тридцать ужин и приготовления ко сну. Ясно?
— Понятно, — Содалис кивнула. — А не слишком много? Организм...
— Выдержит. Я уже говорил, что крылья получают трудом, а оплачивают кровью. Ты согласилась, поэтому делай, что велят.
Она кивнула и вновь осмотрелась по сторонам. Её друзьям нужна была сила, поэтому она была готова платить.
...
Лорд не щадил. В первое время тренировок Содалис под конец дня не чувствовала ни ног, ни рук, ни головы, ни других частей тела. Лишь железное сердце, стучавшее в груди.
Тренировки делились на несколько частей: силовые, на ловкость, владение оружием, а также на мозг. Силовые Саблет переносила легко: поднятие тяжестей быстро стало для неё обыденным делом.
Владение оружием оставалось самым болезненным. Тело Саблет покрывалось свежими царапинами, синяками и даже ранами после каждой тренировки. Лорд не давал поблажек, его наставления были резки и точны. "Не просто держи клинок, чувствуй его. Вы одно целое," — повторял он, и его глаза сверкали нетерпением. Саблет чувствовала, как вместе с болью приходит что-то ещё, совершенно новое для неё. Она училась предугадывать движения противника, находить бреши в его защите, использовать свою ловкость не только для уклонения, но и для атаки.
Тренировки на мозг приносили иной вид напряжения. Запоминать такие объемы информации, какие давал Лорд, а потом ее ему на проверку — это требовало колоссальной концентрации и вдумчивости. Она порой чувствовала, как ее воспоминания расслаиваются и путаются. Но каждый успешный ответ, каждая разгаданная головоломка давали ей чувство удовлетворения, напоминая, что ее интеллект — это тоже оружие, не менее важное, чем клинок.
Ловкость, её старый друг, спасала в самые критические моменты. Даже когда тело отказывалось слушаться от усталости, инстинкты брали верх. Она могла нырнуть под удар, перекатиться, увернуться от летящего предмета, будто это было дыхание. Эти навыки, отточенные годами в тёмных переулках, теперь служили ей в совершенно иной битве — битве за выживание и за обретение новой силы.
Со временем, несмотря на боль и трудности, Саблет начала замечать изменения. Тело стало намного сильнее, движения — точнее, а ум — острее. Каждый день тренировок был шагом вперёд, пусть иногда и нестерпимо болезненным. Она понимала, что Лорд готовит её к чему-то грандиозному, и, стиснув зубы, была готова пройти через все испытания.
«Жестокость – спутник твоей силы, Содалис. Не щади врага. Убивай его, иначе он убьёт тебя», – Лорд повторял это изо дня в день. Это стало своеобразной мантрой, повторяемой днём и ночью. Первое время она не верила, но на одной из тренировок ослушалась и решила не добивать противника. Попросту стало жалко человека, которого Лорд вот так просто выкинул на ринг. Она отошла, а недавно валявшийся соперник вдруг кинулся на неё, раздирая бок острым клинком. Резкая боль пронзила тело. Рана была неглубокая, но ощутимая. В голове внезапно что-то щёлкнуло и переключилось, а дальше – словно в тумане. Она очнулась от своеобразного забвения только когда почувствовала, что враг перестал двигаться. Руки были в липкой, ещё тёплой крови, а глаз, незакрытый повязкой, слезился. Она не помнила, как убивала, но, когда она сидела в этом ужасе, всё её тело подрагивало. Рядом стоял Лорд, его лицо было непроницаемо. Он лишь молча наблюдал, как она пытается подняться, как каждая мышца протестует против движения. На этот раз он не стал произносить ни слова, но его взгляд говорил больше, чем любые наставления. Она видела, что он был и недоволен, и доволен одновременно.
— Итак, урок ты усвоила.
— Я убила… — голос был хриплым.
— Да, убила. Это неотъемлемая часть любой войны, Саблет. Ты думаешь, ваш с друзьями бой обходится без жертв? Ты считаешь, что за власть не нужно будет проливать кровь? Учись, Содалис, учись, иначе все вы умрёте. Они вас щадить не будут, запомни. Пуля в лоб, нож в грудь, а потом в яму. Это мир выживания. Мир, где милость – это слабость, а жалость – верная смерть.
С того дня всё изменилось. Мантра Лорда перестала быть пустыми словами. Она впитала их, как губка впитывает воду. Теперь её решения стали намного беспощаднее. Вся неуверенность сменилась холодным расчётом. Каждый бой становился танцем смерти, где она была танцовщицей, а её клинок и тело – партнёрами, неотрывно следующими за её волей. Любая жалость была забыта, уступив место первобытному инстинкту выживания, отточенному до совершенства. Милость – это роскошь, которую она больше не могла себе позволить.
...
Так прошёл месяц. Она не видела ничего, кроме крови, страха в глазах тех, кого Лорд выкидывал к ней на ринг.
Каждый день, приходя обратно в каморку, она садилась в угол и долго-долго смотрела на полоску света, которая проникала в маленькое окошко. В первое время ей всё время мерещилось, что её руки липкие и скользкие, перед глазами мелькали брызги, в ушах стояли предсмертные хрипы, а нос забивал металлический запах, хотя комната была абсолютно чистая. Однако спустя время всё это прошло, уступив место странному состоянию. Это была не совсем апатия, но что-то похожее на неё. Саблет потеряла счёт времени, ей казалось, что это самое время идёт как-то неправильно для неё: то слишком быстро, то как-то замедленно. Один раз ей показалось, что ночь уже была и сейчас не должно быть ночи.
А Лорд наблюдал и продолжал экспериментировать. Опыты становились всё более и более ожесточёнными, но Содалис выполняла их так качественно, как только могла. Она хотела, чтобы Лорд был доволен, мечтала ему угодить, увидеть одобрение в его глазах. Для неё он был чем-то большим, чем простой человек.
В тот день, когда он в очередной раз зашёл утром в каморку, она уже была натренирована и готова ко всему, к чему только можно было быть готовым. Казалось, что если бы Лорд повелел Саблет сейчас сброситься с высокой скалы и выжить без помощи, то она бы справилась с этим заданием на все сто процентов и двадцать в придачу.
— Сегодня ты пойдёшь на испытание. Это будет своеобразный контрольный зачёт, Саблет. Я пригласил своих знакомых, чтобы они оценили мою работу. Не подведи меня, — сказал он, когда они шли по странно затихшему коридору. — Ты сразишься с другим экспериментом, но я не думаю, что ты ударишь в грязь лицом.
«Не подведи меня» — эти слова были совершенно лишние. Естественно, Саблет не подведёт Лорда. Она лучше умрёт.
— Иди, — он приоткрыл маленькую дверь, а сам остался снаружи.
Она вошла в комнату, которая была похожа на ту, в которой её тренировали. Однако здесь не было никаких тренажёров, только комната. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом пыли, пота и чего-то ещё, неуловимо тревожного, похожего на страх. Стены, казалось, были вырезаны из необработанного камня, а пол — из потрескавшихся плит. Когда девушка подняла голову, она увидела, что с небольших балкончиков на неё смотрят. Их лица были скрыты в полумраке, но её пронзал холодный, оценивающий взгляд. Казалось, они изучали её, словно редкое животное, выставленное напоказ. Они смотрели на неё с холодным интересом в глазах. Они смотрели на арену, как на витрину мясника, на которой лежали куски мяса.
Содалис прошла чуть вперёд. В нос ударил странный запах — запах мокрого животного. Свет погас, а где-то в стороне раздался едва различимый шорох. Содалис сняла повязку и огляделась: в углу лежало нечто огромное и явно шерстяное. И оно было свирепым, девушка чувствовала это всеми фибрами души. Раздался резкий, оглушительный удар гонга, эхом отразившийся от каменных стен. В тот же миг существо в углу поднялось. Тогда Содалис отчётливо различила в этом монстре огромного медведя. Шкура его была грубой, болезненно зашитой в некоторых местах, словно тело собрали из частей. Его лапы заканчивались не когтями, а внушительными железными крючьями, угрожающе сверкающими в слабом свете. Он был экспериментом, таким же, как и она сама, — чудовищным детищем чьей-то извращённой фантазии.
Только на одну секунду в душе её поднялось нечто давно забытое, то, чему не следовало бы пробуждаться сейчас, — жалость. Ей стало жалко это странное существо, которое перенесло столько боли. Даже та первобытная ярость и жажда крови, которые плескались в глазах медведя, не отрезвляли Саблет от оцепенения. Сейчас то, что стояло перед ней, не было животным, готовым терзать добычу. Это было сломленное создание,
