измученное до предела, вынужденное бросаться в бой вновь и вновь. В её памяти всплыли образы минувших дней: её собственные тренировки, бесконечные испытания, боль, которая казалась невыносимой. Она знала, что чувствует это существо.
Глубокий, утробный рёв вырвался из пасти медведя, разрывая тишину. От этого звука Содалис очнулась. Жалость, как бы сильна она ни была, не могла длиться вечно. Лорд не прощал слабости. И она знала, что должна сражаться.
Медведь кинулся первым, сшибая её с ног и придавливая когтистой лапой. Острые железки впились в грудь, отчего Саблет сама издала истошный рёв. Она вытянула руки и вцепилась в существо в ответ: она видела, что там были многочисленные кровоточащие шрамы, поэтому боль должна была его отвлечь. И это действительно сработало: медведь попытался схватить её за руку зубами, в то время как она ударила тушу ногой и выскользнула из-под него. Раны болели сильно, но она всё ещё могла сражаться. Вернее, у неё не было выбора: она понимала, что сегодня один из них умрёт на этом ринге.
В углу она рассмотрела клинок. Однако медведь был прямо около оружия, поэтому сначала придётся действовать голыми руками. Она вспомнила слова Лорда: «Думай, Саблет. Сражение – это в первую очередь голова». Сейчас она судорожно перебирала возможные выходы. Мысли мелькали с поразительной скоростью и, в конце концов, сложились в одну единую картину. Да, понадобятся мышцы и, возможно, прольётся много крови, но сейчас это был единственный выход из положения.
Она резко побежала на чудовище, запрыгивая тому на спину. Противник, понявший, что произошло, встал на задние лапы в попытке скинуть Саблет, но та намертво вцепилась в израненную кожу медведя, пачкая руки. Тот взревел и бросился влево, ударяясь спиной о борт. Содалис успела отскочить, как и планировала: ободрала кожу о каменные плиты пола, но теперь рядом с ней был клинок, немедленно очутившийся в руке.
Чудовище бежало на неё. Оно сверкало глазами, полными ярости от причинённой ему боли. Содалис выжидала, не двигаясь. По её плану медведь должен был подобраться к ней ближе, дабы она сумела провернуть свой небольшой трюк. И вот он уже над ней, замахивается для удара, но Саблет быстро откатывается в сторону, попутно замахиваясь клинком. Всё точно – прямо по шее. И он, стоя на задних лапах, судорожно хватается за смертельную рану передними. Он уже ничего не видит: шатается, пытается хоть что-то сделать. Но что он сейчас может? Ничего. Это предсмертная агония, растянувшаяся для него в вечность, жестокая игра разума, подбрасывающего иллюзию возможности бороться, надежду на жизнь, когда всё уже предрешено. Он чувствует, как силы утекают, как жизнь покидает его тело, и единственное, что остаётся – призрачное ощущение борьбы, последняя вспышка перед вечной тьмой.
Медведь падает на бок. Конвульсии всё ещё не проходят, но он уже не держится за рану так сильно. Он понял, что умирает. В Саблет что-то сломалось с оглушительным треском. Она на трясущихся ногах подходит к медведю, падает перед ним. Она чувствует, что пачкается в липкой жидкости, ощущает, что сама вот-вот упадёт, но поднимает оружие и добивает несчастного. Её никто не учил так делать, она просто не могла вот так оставить.
Её собственные повреждения нещадно ломают тело, сознание помутнело, но она всё ещё ощущает, чувствует, слышит. Перед глазами пелена, кто-то ходит, но она ничего не понимает. У неё возникает странное, гнетущее ощущение, будто она неожиданно переместилась с арены в куб из матового стекла. Этот куб окутывает её, изолирует от всего мира, приглушая звуки и превращая всё вокруг в неясные силуэты. У неё острое чувство, что только для неё этот куб существует, что он – её собственная душа. Для всех остальных он невидим. Она чувствует, как отступает тепло, как тело становится чужим, неподвластным. Мир за пределами стеклянной стены продолжает жить своей жизнью.
Так продолжается до тех пор, пока Лорд не появляется в поле зрения. Она бы узнала его походку из тысячи! И куб трескается, а потом и вовсе разбивается: вновь слышны голоса, ощущаются запахи. Лорд подходит и останавливается перед ней.
— Молодец, Саблет. Идём на твоё место. Тебе нужно отдохнуть перед следующим испытанием.
Все тревоги отступают, как только она слышит, что Лорд доволен. И только в глубине сознания остаётся смутное, неясное чувство.
