пойдём встречать Новый год под живую музыку? Вдруг это действительно знак?
Кот не ответил. Но дёрнул ухом. Что, в переводе с кошачьего, означало: «Вот. Наконец-то. Доходит».
***
Олег сидел у иллюминатора, пристегнутый и измученный. Всё случилось слишком быстро — разговор с кассиршей, неожиданный билет, стремительный контроль, посадка. Он даже не заметил, как уснул, едва самолёт оторвался от земли.
Сон был светлым и странно чётким. Как будто он снова оказался в аэропорту, но пустом и тихом. Люди исчезли. Осталась только она — девушка с рыжим котом. Она шла навстречу, улыбалась. Глаза у неё были тёплые, спокойные, и почему-то Олег знал, что она ищет именно его. Не зрителя. Не слушателя. А человека с футляром за плечом и неразобранной жизнью внутри.
Он проснулся резко, словно вернулся из глубины. Салон тихо гудел, кто-то рядом читал, кто-то дремал. Он тряхнул головой, стряхивая остатки сна, но лицо её не уходило. Девушка. С котом. Странная. Смешная. Прямая. Он ведь даже не спросил, как её зовут. Только запомнил, как она смеётся.
«Хочу увидеть её снова», – подумал Олег с удивлением. Как будто это не он принял решение, а оно само пришло и поселилось где-то в груди, уверенное, негромкое, но уже необратимое.
***
Олег достал скрипку из футляра и посмотрел вокруг. Ледяные аллеи парка шумели людской веселой толпой, блестели елочной мишурой и сверкали разноцветными огоньками. Ксения устроилась рядом со сценой. Она внимательно смотрела на музыканта.
Внезапно окружающие звуки стихли, словно звукорежиссер Славик взял и сдвинул ладонью все ползунки на своем микшерском пульте вниз. Олег даже оглянулся на него в недоумении. Но Славик был не при чем. Он командовал звуками инструментов, но не города. А в городе наступила тишина. Когда Олег вновь посмотрел в сторону публики, он увидел только бледные, размытые тени людей. Лишь тоненькая фигурка Ксении выделялась ярким пятнышком на этом фоне. Серые огромные глаза серьезно смотрели на Олега. В них каким-то непостижимым образом гармонично соединились ожидание чуда, абсолютная вера в то, что оно произойдет, и готовность искренне этому чуду удивиться. Эти глаза гипнотизировали, не позволяли отвести взгляд. Олег мог видеть даже темные крапинки на радужке, черные зрачки манили, не оставляя надежды вырваться. Так, наверное, космическая Черная дыра затягивает в себя неосторожного астронавта, слишком близко пролетавшего мимо.
– Тихон, ты чего? – взволнованный голос Сашки пробился сквозь ватную тишину. – Второй раз вступление пропускаешь. Соберись.
Олег поднял смычок. И все, мир окончательно перестал существовать. Только серые глаза и полет к ним. В них. Стремительный до головокружения. Олег уже стал забывать это чувство, когда скрипка давала ему крылья. Он почти уже смирился с тем, что должен ходить по земле как все вокруг. А вот фиг вам! Я лечу! Я вспомнил.
Тихонов не заметил, когда, в какой момент музыканты вокруг него перестали аккомпанировать, в удивлении один за другим опустили свои инструменты. Он летел. Земля, огни городов, черные пятна морей и океанов, сверкающие рассветным солнцем ледяные вершины гор – все проносилось под ним, сливаясь от скорости в разноцветные дорожки. И серые внимательные глаза. Они помогли ему взлететь, но и не давали окончательно покинуть Землю, раствориться в бесконечности Космоса и Вечности.
Олег опустил скрипку и огляделся. На катке, в парке, казалось, и во всем огромном городе наступила мертвая тишина. Люди застыли, устремив на него свои взгляды. Но вот кто-то пошевелился, переступил с ноги на ногу. Едва слышный скрип коньков о лед сейчас показался оглушительным. И тишина взорвалась аплодисментами и криками «Браво». Олег в изнеможении опустился на край деревянного помоста, заменявшего музыкантам сцену. Достал из внутреннего кармана куртки плоскую бутылку зеленого стекла. Вина оставалось на самом донышке, на один глоток. Он открутил крышку и протянул бутылку стоявшей напротив Ксении.
– С Новым годом. Давай, глоточек, на счастье. Можешь загадать желание. Только подумай, не спеши.
Ксения взяла вино, улыбнулась и приложила горлышко к губам. Потом демонстративно перевернула бутылку перед Олегом, показывая, что она опустела.
– Загадала, загадала, не волнуйся, – словно отвечая на вопросительный взгляд Олега, сказала девушка.
– И что? Секрет?
Задумавшись на секунду, Ксения отрицательно покачала головой. Потом, решившись, произнесла:
– Нет, не секрет. Твою любовь.
Она пристально и настороженно всматривалась в глаза Олега. А у того помимо воли расползалась по лицу блаженная улыбка.
– Эх, зря потратила желание. Я же говорил: “Не спеши, подумай”.
И глядя, как серые глаза напротив становятся растерянными, поспешил добавить:
– Зачем желать то, что и так твое? Какая расточительность.
Олег спрыгнул с края сцены на лед катка. Получилось неловко. Ноги предательски попытались улететь вперед, и он оказался в объятиях Ксении, поймавшей парня в последний момент перед падением.
«Он летит сейчас с небес, вот-вот о землю расшибется. И больше не то, что не полетит – не встанет». – Правый вспомнил слова Абраксаса.
– Хм, а символично получилось. – Большой рыжий кот, сидевший под одной из украшенных серебряными шариками елок, удовлетворенно кивнул и бесшумно исчез в тени, как умеют исчезать только рыжие коты.
