Глава 19. Рекогносцировка боем.
У причала в одном южном порту одного из морей в десятке километров по-над крышей ада ошвартовался большой сухогруз. От благотворительной организации, пожелавшей остаться неизвестной, он привёз к празднику Нового года подарки для детей, в основном большое количество загадочно говорящих детских игрушек, в основном кукол, умеющих одинаково кричать «Мама» и просить их покормить. Все те пластмассовые девочки были на одно лицо, одного веса и росточка, с одинаковыми синими глазками и причёсками словно это была одна и та же кукла, только сверх необходимого умножившаяся. Так, что определить где конкретно, на самом деле находится исходный оригинал было невозможно. Она везде и она нигде.
На берег с морского судна сошла команда резко поседевших матросов. Трясущийся от навечно поселившегося в нём страха, белый как лунь капитан-старик рассказал встречавшим санитарам об ужасной переделке, в которую попал он и его команда во время необыкновенно сильного многодневного шторма. Оказывается, у каждой привезённой куклы вместо пупка находится маленькая кнопка «Play». Всякий раз, когда огромная волна резко заваливала судно набок и оно летело вниз, экипаж крестился на краю грозящей катастрофы. Одновременно у десятков тысяч кукол внутри трюма из-за изменения положения в пространстве срабатывали кнопки «Play» и они мгновенно оживали. Открывали синие глазки и отчаянно вопили словно от края преисподней: «Ма-ма! Ма-ма! Ма-ма!». Воскрешённое на краю пропасти пластмассовое кукловечество жалобно звало на помощь мамочку изнутри опломбированных контейнеров, поэтому отпереть и заткнуть ни одну из кукол не представлялось никакой возможности. От нескончаемого вопля приготовившихся к погибели множества запертых пластических душ с литиевыми батарейками в животах вибрировали даже стальные переборки сухогруза.
За пять дней пребывания в беспрерывном аду регулярного падения в пенящуюся пропасть и тысячеголосых взываний к маме некоторые матросы сошли с ума, хотели даже выброситься на берег, а капитан, попав на сушу, немедленно вышел на пенсию и уехал подальше вглубь материка. Праздник Нового года с этих пор он не отмечал ни разу, а от заговаривающих с ним синеглазых игрушек отпрыгивал, словно от внезапно оживших маленьких демонов, тем более что многие из них и вправду слишком уж напоминали бесенят своей настырностью. Самое удивительное состояло в том, что многие из тех десятков тысяч кричавших «Мама!» кукол многие так и не дошли до адресатов. Куда-то пропали. Как будто ожили целиком и полностью, осознали даденную им иную сверхзадачу да и разбежались по Земле в поисках новых жертв. Докеры в порту, разгружавшие контейнеры с копошащимися как личинки куклами, в один голос уверяли, что некоторые из них каким-то образом улетали прочь на внезапно выросших крылышках словно чайки, на лету жадно выхватывая рыбёшек из воды. Некоторые, словно бы их после шторма перемкнуло где-то внутри, так и продолжали пронзительно вскрикивать, удаляясь: «Ма-ма! Ма-ма! Ма-ма!». Словно раз начавшийся шторм заклинил им тот роковой «Play» и теперь не прекращался никогда, необратимо становясь идеальным. Наверно это и были те самые человеческие души, однажды, как подметил Аристотель, выбравшие третий путь, кроме жизни и смерти - просто выйти в море. Однако, как выяснилось, и там для них не нашлось покоя. И что было им делать теперь?! Куда бежать, чего или кого изображать, когда стало поздно, батарейки вот-вот разрядятся, их пароход уходит навсегда?! А нового попробуй, дождись!
Тем не менее, многие куклы всё-таки дошли до адресатов. Их полюбили осчастливленные ими детки, да так, что сами чуть не перевоплотились в них, с такими же синими-пресиними глазками и заместо пупков управляемые любыми кнопками «Play». Эти кнопки потом им усиленно но безуспешно выколачивали родители, школы, вузы, трудовые коллективы, мужья, жёны и все остальные традиционные модераторы человечьих душ.
Они разошлись как в море корабли после первых же пристрелочных залпов. С притушенными бортовыми огнями, по-прежнему расчехлёнными ракетными и артиллерийскими системами залпового огня, со взведёнными торпедными аппаратами и роями озлобленно затаившихся дронов-камикадзе на всех верхних палубах.
Пространство от беспрерывно включаемых попыток вновь искривиться, хватили судороги и оно повсеместно выпадало в осадок. Лариса со своей инфернальной свитой из демонов и суккуб, в бессильной ярости пощёлкав вставными алмазными клыками, сначала немного подрейфовала а потом и продефилировала рядом с упорно передвигающимся малочисленным отрядом пришельцев. Они казались очень похожими на реально живых, никогда не умиравших людей, очевидно и в самом деле не слишком уязвимых. Это само по себе вызывало большие опасения и тревогу за дальнейшую судьбу родимого инфернлянда. Несколько раз верховная суккуба предпринимала пробные сближения с противником на короткие дистанции, на расстояния прицельного залпа, но так ничего и не добилась от чересчур нахальных первопроходчиков ада, невозмутимых маркшейдеров геенны огненной. Они продвигались, как ни в чём не бывало и очень скоро стало ясно, что такие существа уж точно никогда и ни перед чем не остановятся и «мама» теперь приходилось орать безнадёжно обороняющимся защитникам преисподней, у которых батарейки имелись явно не литиевые. Лариса в режиме реального времени передавала шефу текущую картинку перманентно происходящей катастрофы, отчего древний владыка параллельного мира мрачнел и волновался больше обычного. Всё очевиднее становилось, что на подведомственное ему теневое царство налетает тень куда более могущественная и безжалостная, чем его собственная. В такой ситуации недолго было тому владыке и без коня остаться, и без державы своей, а также без штанов и без гульфика к ним. Только «мама!» и оставалось басом голосить. Дело оставалось лишь за тем, что самой-то мамы у Люцифера никогда не было, впрочем, как и папы.
На первом этапе искривления пространства и последующего фронтального предъявления угрожающих поз, телодвижений и других тактических маневрирований воздушной армады своих суккуб и демонов Лариса так ничего и не добилась от чужаков, без приглашения вторгшихся в территориальные владения преисподней. Тем более не в состоянии она была и хоть как-то расколоть, зацепить изнутри, тем более расколоть монолитное единство русского спецназа. От невозможности предпринять что-либо по-настоящему действенное, но по привычке наводить на всех восхищение, в том числе страх и ужас, и потому для острастки продолжая завывать и сверкать глазницами наподобие одичалых патрулей преисподних ментов, верховная суккуба ада мгновенно ретировалась в направлении Большого Преисподнего Облака. Туда-туда, в район Девятого круга, где под куполом ада располагалась ставка его Верховного главнокомандования и сидел, растерянно ковыряя в носу и ушах, сам верховный сюзерен царства тьмы, посылающий всех на смерть недрожащей рукой. И чё делать-то теперь, этот посылальщик и сам не знал. Приходилось ждать. Либо болезненной нахлобучки по самые уши неизвестно чего и от кого, либо величайшей из внезапных перемог, что теперь казалось уж вряд ли.
А на месте продвижения небольшого отряда спецназовцев, едва отступившая Лариса со свистом пропала, ввинтилась в некую наседающую прорву, так будто схлопнулась часть пространства вокруг и мигом затянулось окно дальнейших возможностей что-либо предпринимать. Словно и не было никого и ничего ни до этого момента, ни во время дления оного, ни рядом, ни даже чуть-чуть поодаль. Никто никому ничем не угрожал, да и не было ничего такого. Впрочем, такое состояние быстро схлынуло.
Как ни в чём не бывало оперативники сверхглубокого рейда спецназа ФСБ, «Лисоплащ» и «Волкодав», продолжили свой путь к некоей роковой черте, за которой со временем вполне мог закончиться заветный седьмой круг ада, тот самый, заключительный из кругов великого Чистилища, после которого из ада выдачи нет. Это им детей на Земле пугают с колыбели. Это он у всех мыслителей притча во языцех. Это он фактически призван производить регулярную санацию и секцию человечества. Не замедляя своего продвижения, выглядывая Ларису в несущихся багровых тучах, спецназовцы не переставали изредка подсмеиваться, слегка недоумевая, чего этой расфуфыренной фурии от них на самом деле было надобно. Может быть, и вправду на понт брала?! Понятно им оставалось только одно: на обратном пути Наташу Овчинникову придётся серьёзно выручать, как бы не с настоящими тяжёлыми арьергардными боями вытаскивать из самого адова пекла, но на самой его границе. Тайком же, втихую, не привлекая ничьего внимания, как некогда Эвридика или Ариадна, Наталья вряд ли выскользнет обратно в жизнь из лабиринта преисподней. Да и сами оперативники, как Орфей или Тесей, не имея под рукой ни путеводных красных нитей, ни иных надёжных маяков для срочной эвакуации из геенны огненной, также никак не обхитрят и не запутают несущиеся следом за ними карательные отряды вездесущих и всесильных бесов. Повторного шанса спастись не будет. Это было известно с древности: живой человек не может дважды войти в царство мёртвых, не говоря уже про выйти. Поэтому либо сейчас они что-то важное сделают, либо никогда.
Генеральное сражение на выходе из преисподней становилось всё неизбежнее. Когда им отрежут все пути к отступлению, спецназовцы вполне могли оказаться запертыми в котле внутри того света. Назревала поистине замечательная перспектива печального конца. Поэтому заряды в лептонных дезинтеграторах и бозонных излучателях оперативникам приходилось строго экономить, беречь для последнего прорыва из коварного ада. Тот завершающий бой и в самом деле может разгореться нешуточный и в любом месте, потому что отступать всегда тяжелей и опаснее, чем наступать. Ставкой, разумеется, может быть только их жизнь, универсальная валюта всех миров.
Так ситуация просматривалась прямо сейчас, когда из складывающейся вокруг невнятицы даже навскидку можно было предвидеть самое худшее. А вдруг по трубному призыву князя тьмы, возвестившему о преисподнем отечестве в опасности, и в самом деле будет объявлен среди чертей и всех верноподданных покойников всеобщий сполох и переполох?! Что если, помимо иррегулярных, подтянутся и стратегические резервы со всего бескрайнего ада – как в таком случае идти на прорыв через Стикс обратно на Большую Землю, в жизнь?! Как можно будет деблокировать стратегический котёл, явно готовящийся для них?! Посекут же всех на последней переправе! Вечно пьяный Харон наверняка сбежит на дальние затоны Стикса якобы порыбачить, да и паром свой обязательно угонит, чтобы не достался врагу, а у оперативников в распоряжении имелись только индивидуальные средства переправы через адские реки. Понтонный мост поставить наверняка не смогут, даже если запросят внешнюю поддержку со стороны живого мира Земли в качестве вспомогательного удара по внешнему фронту окружения. Как бы не пришлось оперуполномоченным спецназа ФСБ с
