Дети холода.

Зима середины девяностых, укутавшая в своих объятьях небольшой городок с расположенной на его окраине воинской частью, не радовала ни пушистым снегом, ни морозными солнечными днями, ни прошедшим новым годом, да вообще ничем не радовала.
Метель, неожиданно начавшаяся за окнами караульного помещения, усиливалась с каждым часом. Готовившиеся идти на посты солдаты, покачивались от хронического недосыпа. Они вяло надевали неудобные тулупы поверх серых шинелей, обували высокие, влажные внутри, валенки на толстой резиновой подошве. Смена заступала с 2 до 4 часов ночи.

Дико хотелось спать, а ещё хотелось плотно укутаться в шинель на лежанке у горячей батареи и видеть радужные сны о гражданке и далёких теперь подругах, неизвестно с кем проводящих время. Но служба есть служба, не забалуешь. Нужно сменить пацанов, небось, совсем окоченели на морозе, на улице не месяц май, минус 31.
- Становись! – отдал команду слегка прихрамывающий ефрейтор, он же разводящий.
Смена построилась в шеренгу в комнате подготовки суточного наряда. Из помещения дежурного офицера вышел капитан. Ефрейтор козырнул ему, начал докладывать:
- Товарищ капитан! Наряд для сле….
- Отставить, – прервал офицер. – У меня уже в ушах от докладов звенит. Третьи сутки в нарядах. Все готовы?
- Так точно.
- Угу. Думаю, не стоит напоминать, почему последние полгода караул заступает на посты без огнестрельного оружия? А? Кто ответит? Вот ты солдат….
Он указал пальцем на щуплого паренька.
- Рядовой Селезнёв, - отчеканил тот.
- Почему? – капитан поправил кобуру с ПМ.
- Эээ… Это… В общем, участились нападения на часовых с целью завладения оружием, а также дезертирства с постов вместе с ним. За последний год только в нашей части было три случая. Один солдат погиб, двое в розыске.
- Вот так-то, орёлики, - расстроено сказал капитан. – Дурдом получается. Тут полно добра и оружия разного, а вы его с одним штык-ножом охраняете. Перестраховщики понимашь…. Если что вся надежда на тревожное подразделение. Хотя пока оно добежит….
Он махнул рукой.
- Часовой без оружия – пушечная закуска, - добавил капитан, нахмурившись. – На постах внимательность и ещё раз внимательность! Остальное вы знаете! Идите, принимайте смену!
- Есть, - ответил разводящий. – Напра-во!

***
Смена шла в две шеренги, впереди, хромая на левую ногу, ковылял ефрейтор. Ещё утром он сильно подвернул ее, поскользнувшись на льду, но о лазарете не могло быть и речи народу катастрофически не хватало, наряды были не укомплектованы. Мало того, половину части ещё осенью «добровольно» отправили в одну из воспалившихся горячих точек родины. Как-то ночью пришёл полковник, посчитал спящих солдат через одного и на следующее утро «добровольцы» отбыли в «мясорубку». Следующую партию готовили в конце зимы. Но кто будет нести службу здесь? На кого оставят склады, бункеры, прочие постройки угасающего режимного объекта? Пахло расформированием части, и этот запах всё сильнее пропитывал окружающую обстановку.

Колючий снег обжигал лица солдат, метель мешала идти. Ещё на половине пути караул начал мёрзнуть, благо на некоторых постах были установлены застеклённые, не отапливаемые, но спасавшие от ветра, будки КПП. Они были снабжены двумя запиравшимися изнутри дверями для сквозного прохода через пост. На дверях имелись маленькие смотровые окошки. На каждом посту находился телефон внутренней связи и тревожная кнопка, которая часто не работала.
- Слышь, ефрейтор! – перекричав метель, позвал разводящего один из солдат. – Когда по часу стоять будем?! Мороз-то какой, ядрёный, подохнем все!
- Не знаю! – отвечал тот. – Ставить некого!
- Не хватало за год до дембеля яйца отморозить!
- Не боись! Не отморозишь! У кого их нет, тому отмораживать нечего!
- Чё?! – обозлился солдат. – Это ты типа, пошутил сейчас, собака страшная?! Типа, посмеялся?!
Караул заржал, предчувствуя развлечение.
- Закрой хлеборезку, а то на пост заступишь вперёд ногами! – с нотками железа в голосе огрызнулся ефрейтор.
Смех прекратился. С некоторых пор вся часть знала, что со «страшной собакой» шути да не зашучивайся. Памятен был случай, как он чуть не задушил сослуживца из-за безобидного прикола. Бедолага уже практически посинел, когда ефрейтор опомнился и убрал руки с горла.

Впереди показался пост №2, изрядно занесённый снегом.  Этот КПП был оборудован автоматическими воротами с тускло светившим фонарём, едва разгонявшим холодную тьму.
- Твою ж, за ногу! – выругался кто-то из рядовых, оглядывая снежные заносы. – Завтра опять придется всю часть скребками пидорить и сугробы ровнять!
-  А ночью при учебной тревоге по ним скакать! Потом опять ровнять и снова скакать, снова ровнять и снова скакать! Оргазмоподобные мероприятия, мать вашу! – добавил другой солдат.
Разводящий подошёл к будке, повернулся спиной к запертой двери, стал долбить в неё каблуком кирзового сапога.
- Сова, открывай, медведь пришёл! – выдал он фразу из известного мультфильма. – Есть кто живой?! Меняться пора!
Дверь медленно отварилась, на пороге показался такой же не выспавшийся и закутанный в тулуп боец.
- Наконец-то, - не довольно произнёс он. – Опаздываете на десять минут.
- Меняйтесь по-бырому, – сказал разводящий. – Паша, блин! Спишь на ходу!
Солдат, утопавший в огромном тулупе с засаленными рукавами, резво выскочил из строя, побежал к двери КПП.

***
Павел, стараясь согреться, подпрыгивал внутри будки, ударяя себя руками по плечам.
- Вот оно, ка-кое на-ше ле-то, - напевал он себе под нос.
Ему ещё повезло с постом, некоторым же придется торчать на улице. Хотя на счёт повезло можно поспорить, именно на этом посту один за другим произошли три ЧП. Двое часовых пропали и их сразу обвинили в дезертирстве. Как стало известно позже, обоих до сих пор не нашли. Третьего солдата обнаружили мёртвым в сугробе за территорией части. Предположительно подошедшая смена спугнула грабителей, которые не успели забрать оружие, но голову парню основательно размозжили, он не выжил. На других постах подобного не происходило никогда.

Прошло всего полчаса, но Павлу показалось, что два полноценных. Он ходил от одной двери к другой, останавливаться было нельзя, иначе он заснёт стоя и возможно падая, разобьет себе физиономию о стену или пол, такое время от времени случалось.

«Скорее бы смена, - думал Паша. – Чайку горячего хочу с чем-нибудь сладким и ещё… брынзы».
Приятные размышления прервал странный звук снаружи. А может ему только показалось? Метель воет, как волчица, потерявшая выводок, в её вое можно услышать любой знакомый, а чаще незнакомый шум. Несомненно, показалось….
Паша вернулся к мыслям о тепле и еде, но звук повторился снова, заставив его вздрогнуть.

«Ротный что ли с проверками бродит? – подумал он. – А чего это ему в такую погоду посты шманать? Навряд ли он рехнулся до такой степени. Нет, это не ротный. Может бездомные собаки из примыкающего к части городка? Они вечно ошиваются на мусоросборнике, жрут недоеденную солдатами сечку и всякую тухлятину. Их тут столько, что приходилось пару раз отстреливать. Но скорее всего это не они. Собак, как и ротного в такую погоду на улицу не вытащишь. Что же это? Хотя если ротному пообещать пол литра…».

Звук повторился вновь. Павел быстро снял трубку висевшего на стене телефона связи с караульным помещением послышался голос дежурившего бойца:
- Караульное помещение. Рядовой Афа….
- Афоня! – крикнул Павел.
- Это ты Паша? Чего?
- Тут у меня вокруг поста шумы какие-то подозрительные. Будто чего тяжёлое в снег падает. Уже несколько раз было. Может тревожное подразделение поднять?
- Да ты очумел с мороза? Чего падает? Мерещится ему всякое де***мо от недосыпа, и он парней дёргать собрался. Крестись чаще, оно и пройдёт. Вот я давеча, после чифиря зашёл на «очки», а там такое…, – Афоня тяжело выдохнул. - А потом отпустило…. Короче звони по делу!

Послышались гудки, дежурный повесил трубку.
- Это кто ещё из нас очумел, - Павел тоже повесил трубку.
Звук падения снова повторился, только гораздо ближе. Паша подошёл к небольшому смотровому окошку, на двери. За ним была тёмная, исполосованная метелью, ночь. Сквозь мечущийся снег пробивался свет фонарей, освещавших улицы городка, больше ничего не было видно.

Вдруг Паша почувствовал, что его непреодолимо тянет открыть дверь и выйти за КПП. Он никак не мог совладать с собой, казалось, его кто-то заставляет это сделать, не было сил сопротивляться навязчивому желанию. Он открыл дверь, пошёл вперёд. Отойдя от будки метров на пять, остановился, рука в рукавице рефлекторно легла на штык-нож.
Паша попытался разглядеть, что находится в самой гуще непогоды. Увидел терзаемые метелью невысокие кирпичные дома, слабо освещённую автобусную остановку, неработающий газетный киоск и что-то ещё, какую-то несуразную высокую конструкцию на дороге, ведущей к КПП. Она напоминала сломанный в нескольких частях башенный кран, сваленный в кучу. Верхняя часть конструкции сдвинулась с места. Павел заметил это движение, мурашки тут же побежали по спине, он даже перестал чувствовать мороз.

Конструкция завораживала, манила, звала неслышимым голосом. Она двинула одной из своих нижних частей, потом другой, потом верхней и снова нижней. Каждое передвижение нижней части сопровождалось звуком похожим на падение чего-то тяжёлого в снег. Странное сооружение направлялось к КПП.
Паша не двигался, он смотрел на чуднЫе перемещения и никак не мог понять, что это. Конструкция больше походила на марионетку, подвешенную за длинные верёвочки и управляемую неопытным кукловодом. Именно её напоминали раскачивающиеся, трясущиеся движения конструкции или…

«Оно живое. Эта конструкция живая, - пришло на ум Павлу. – Это какое-то существо».

Её движения одновременно пугали и