Как-то не припоминаю я за собой яростного увлечения этим новшеством. Впервые услышала про килобайты и материнские платы на кошачьей выставке, когда чей-то то ли муж, то ли хахаль, сидя на столе рядом с клеткой, в которой томился мордатый кот трефовой масти, громко рассуждал о вещах, на мой слух, испорченный классической музыкой и прочими старорежимными изысками, незнакомых. Посетители выставки тоже не отставали, кичась здоровенными телефонными трубками, картинно вставая посреди зала и повышая голос до децибельных пределов, дабы все увидели их малиновые пиджаки и услышали, куда они разговаривают. Только по прошествии какого-то времени Димка подарил мне маленький сотовый телефончик в чудном кожаном футлярчике, который у меня украли на православной выставке-ярмарке в славном городе Питере. Чтобы я не очень расстраивалась, Димка собственноручно собрал для меня компьютер, на котором я первым делом отредактировала учебник по православному искусству для семинарий, написанный неким Стародубцевым на границе грамотности, доходящей до абсолютного позора. Ох, уж эти купленные дипломы! Рвение моё, распростёртое до семисот страниц двухтомного талмуда, не было оплачено от слова «совсем», как водится у тех, кто подрядился служить «во славу Божию» и питался, повидимому, исключительно святым духом, возводя очи горе из-под золочёных шапок в форме ночных горшков. Тут как раз меня соблазнили перейти на работу в редакторский отдел при Патриархе, а там уже были компьютеры. Откуда их списали, неизвестно, выглядели они, как вёдра с гайками. Может, Дума пожертвовала после переоснащения. Итак, постепенно я становилась продвинутым пользователем. Что нужно продвинутому пользователю? Общение! А тут и зять подвернулся, зависающий на сайтах знакомств. Нет, специально я его не ловила, просто послала за хлебом и обнаружила в собственном компе восемнадцать открытых страниц. Девочки были симпатичные, ничего сказать не могу, но как-то стало обидно за дочурку, а сватья, безвременно гостившая в наших Палестинах, говорит, дескать, у нас с тобой на этот счёт разные полюса. Ну, я спрашиваю, мол, что ты со своим сыночком на моём полюсе делаешь, собралась и покиздовала на свой полюс… А она уже и дочку свою беременную собралась перепереть из Оскола под тем предлогом, что папенька её в прошлом москвич. Тема, конечно, интересная, однако пришлось-таки ей отчалить по холодку к оскольским пингвинам. И моя декабристка с ними полетела на их трухлявых жигулях, собранных с помойки, но ненадолго её хватило, слава Богу. А я стала остужать пар в интернете по стопам своего любвеобильного зятя. Перво-наперво зарегистрировалась. Не любви ради, разумеется, а так, неожиданно возникшего интереса к эпистолярным приключениям. Конечно, куда на сайте знакомств без поэтов. Возник передо мной образ некоего Каляскина. Так сказать, подсластил чел любовную пилюлю. Ох, как я его распародировала! Если найду в закромах хоть малость, выложу непременно. Тут ко мне стали примыкать занятные интеллектуалы и интеллектуалки, и заблистала я среди них во всей красе, как сопля на асфальте. Помните такого артиста Брусникина, ныне почившего? Он меня витиевато этак пригласил в баню. Не шучу. Причём, сразу. Видимо, решил рассмотреть получше. А потом появился некто Аркадий Стебаков. Это я после вкурила, что престарелый мальчик элементарно альфонсировал. А поначалу откликнулась на просьбу собрата по перу помочь с работой. Муж мой в то время трудился коммерческим директором логистической фирмы. Встретились втроём на Комсомольском проспекте мороженки поесть. Но всё как-то расплывчато. Мужичок статный, с серебром в волосах и серебряным зубом, однако себе на уме. Туда-сюда в гости поездили, оказалось, что живёт он с офицерской вдовой непрезентабельной наружности и водит в её квартиру более миловидных дам с манерами, к тому же, поэтесс. Вдову было жалко, она хотела замуж. А с одной Аркашиной поэтессой и её мужем - главным архитектором мы случайно встретились в славном городе Суздале и даже посидели в ресторации, после чего поэтесса неожиданно начала ревновать меня к офицершиному сожителю и писать в мой адрес гадости на литсайте. Странная, запутанная история, Шекспир отдыхает.
Но мне показалось мало.
Прилепились ко мне две дамы. Одна просто извивалась от восторга, начитавшись моих опусов, даже пыталась стихотворно подражать и потому предложила встретиться, а другая примкнула к ней, приехав из Курска. Мы с Димкой застали обеих на окраине Москвы в трёхкомнатном коммунальном сральнике, причём, первая жила на одной кровати с великовозрастным сыном, а примкнувшая имела зачарованный до обморока вид, и потому мы забрали её к себе, войдя в положение. Она как раз оказалась женщиной неглупой, погостила всего три дня и уехала дальше спасать «плечевых» в санатории для дам низкой социальной ответственности (когда бы я ещё узнала из уст врача из Курска, что таковые заведения имеются, причём, по госпрограмме)! Зато первая к нам зачастила. Я отдала ей часть своего гардероба, - «благотворительность» – моё второе имя, - из чего она заключила, что мой муж вполне мог бы нас перепутать, особенно, в темноте, и однажды приехала к нему лично с бутылкой дешёвой водки. Будучи отвергнута моей второй половиной, она тоже стала писать мне гадости, публично обвиняя в недостаточно выпуклой заднице. Какое-то время она старалась попадаться мне на глаза со стишками, проклинающими мои несовершенные формы, но вскоре растворилась на просторах интернета, захлебнувшись словесными помоями.
Следующая знакомая была и вовсе удивительным созданием. Молодая красавица, снятая на фото до пояса, пишущая прелестные вирши про любовь, где розы имели алые рваные рты через стишок, очень хотела познакомиться со мной лично. Я как-то с сомнением приняла её возлияния в адрес моих скромных способностей, но малыш скучал (я жила далеко от родины, муж обретался в Москве, выплачивая кредиты за дом и машину) и согласился.
Итак, создание приехало с мужем. Ниже пояса барышня была весьма внушительных размеров, как говорится, двадцать кулаков. Она сразу схватила ведро из-под уличного крана, выплеснула из него воду и сообщила, что ей тяжело спускаться в туалет со второго этажа, а потому она будет писать в спальне. Не моргнув глазом, я отобрала ведро и поставила его в исходное положение во дворе. Гостья надула губы, но смирилась. Муж её был примерно моего возраста или старше, профессор геологии, голландец по происхождению, говорил мало, в основном, открывал кошелёк, чтобы купить молодой красавице тряпку или украшение, а она по-русски крыла его на чём свет стоит, рассказывая продавцам, ни бельмеса не понимавшим, какой он гад. Гад терпеливо ждал творческое создание не только у магазина, присев на тротуар, но и к завтраку, во сколько бы любимая ни пробудилась, отвергая мои попытки напоить его хотя бы чаем. Весь день был разбит на какие-то неровные нервные куски. То дарование вдумчиво мыло голову на кухне, когда все, включая моих дружественных соседей, сидели за накрытым столом в ожидании великой поэтессы, то ей надо было выехать в город именно в полдневную жару, и моя кожа горела и дымилась, не имея привычки жариться на солнце. Что я с этого имела? Книжку с дарственной надписью, раскрошенные сумками-тележками ступени в механу и разбитые плафоны, так как рост голландца не совпадал с низкими болгарскими потолками. Через неделю мои высокие гости решили, что поедут на море и возьмут меня с собой. Так сказать, алаверды. Как я ни отговаривала их от Бяла – маленького курортного городишки наподобие Мухосранска, они заказали там трёхкомнатные «апартаменты» с «бассейном». Оба слова в кавычках по причине несовпадения названий с комфортом и размерами. Но прежде мне надо было договориться с другом-психиатром Кирилом, чтобы он заменил меня дома, приехав со своей собакой к моей собаке в гости на некоторое время. В Бяла мне отвели комнатушку у двери (и это оказалось очень кстати), и буквально на следующий день мы поехали на экскурсию в Несебр. Утро, серпантин, дарование дремлет, я счастлива. И вот мы на месте. Так сказать, долгая дорога в дюнах, собор, уставшее дарование сидит на трёх стульях (два под задом, на третьем лежат ноги, вытянутые в сторону иконостаса). Дальше – в сторону моря под горочку с заходом во все лавчонки, которые есть на пути. И вот мы на набережной, а сумки у дарования ёк. И тут начинается самое интересное.
- Где моя сумка? Вы что не видели, что я её забыла? Кто пойдёт за моей сумкой? – я-то как раз могу понять, как тяжело таскать такой мощный тухес, тем более, в гору. Мне с этим делом повезло, ничем подобным похвастаться не могу, хоть иной раз и обидно. К тому же, у меня сердце, я, хоть убейте, за чужой сумкой не ходец, а муж дарования – дед, отягощённый знаниями, он в своём мире, ему недосуг. Стоим, ждём и понимаем, что дарование что-то задерживается. Наплевали на сердце и на знания, поплелись к храму. Заглянули и в лавки, дарования нет нигде. Кое-как на английском договорились пойти к автостоянке вдоль моря, чтобы не заплутать в узких улочках города. Короче, экскурсия накрылась медным тазом.
У машины стоит наша поэтесса и орёт на всю ивановскую, топая ногами и имитируя голос домашнего животного с пятачком вместо носа: «Где вы были? Почему я должна вас ждать? Почему вы гуляете вдвоём, что я должна о вас подумать?» - и тому подобное. Понурый профессор молча сел за руль и всю дорогу выслушивал крики про себя и всю свою голландскую родню, игнорировавшую великую поэтессу, перемежаемые изящной ненормативной лексикой. Я чувствовала себя соблазнительницей голландских профессоров, которая своим недостойным поведением ломает устои счастливой международной семьи.
- Ты должна вымыть пол, - сообщило мне дарование по возвращении. - Мы купим продукты, а ты будешь готовить и убираться. Рано утром я тихо выскользнула за дверь и к обеду предстала пред светлые очи своего дружбана с собакой.
Ещё одна поэтесса захотела со мной познакомиться после того, как я раскритиковала её стихи. Вот взыграло в ней ретивое. Но Димка уже приехал ко мне, я не была брошена на растерзание молодым талантам, мы встретились в ресторане. Поэтесса была не одна, мужчина, её сопровождавший, оказался подполковником ФСБ в отставке. Это была ещё одна трагичная история, но давайте в следующий раз. С поэтессой мы подружились, а с подполковником нет, не люблю я ни полполковников, ни целых, ни с горочкой, к тому же, этот и вовсе разбил мою любимую вазочку…
Подведу итог. Знакомства в интернете хороши, пока они не тянут за собой своих индивидуальных особенностей. Я ведь тоже не подарок. Меня бабушка воспитывала… Были, конечно, и другие знакомства, но я наблатыкалась пресекать неприличные поползновения, ибо больше всего не люблю игру в одни ворота и брезгую чужими мужчинами. Надеюсь на понимание!
