Пашка Молочкин, невзрачный сухощавый мужичок, сидел и смотрел уныло из окна избы во двор, где возле коровника, его единственная кормилица, корова Зорька, пыталась достать из под мокрого снега остатки недоеденного ею же сена. Начало зимы выдалось снежным и теплым. Снег, падая хлопьями на непромерзшую землю быстро таял, превращая все вокруг в жуткую слякоть. Самая паршивая погода в деревне. Полное бездорожье, серость и мучительное ожидание чего-то неизвестного. А вернее - морозов, которые давали возможность хоть как-то передвигаться.
Наличие Зорьки возле коровника, говорило Пашке о том, что внезапно выпавший снег, завалил выпаса и вся скотина потянулась к родному дому в надежде,
что ее напоят и дадут свежего сена. Но сено стояло на покосах в зародах на санях, которые таскали тракторами по замёрзшей и заснеженной земле.
Зорька подняла морду вверх и протяжно замычала словно жалуясь небесам, и ей стал вторить, жавшийся к ней маленький теленок.
Не выдержав этого зрелища, Пашка крякнул, выругался про себя, поминая всех святых и иже с ними, встал с табурета, напялил картуз, накинул старенькую телогрейку и вышел во двор. Потоптавшись немного на месте, он махнул рукой и меся сапогами грязь вперемежку со снегом, зашагал по деревне к дому, где жил местный тракторист - Мишка Девятов. Он был, как палочка-выручалочка для всей деревни. И огород вспашет, и сено притащит, а то и дровишек.
Казённый гусеничный трактор постоянно стоял возле его дома, а местное начальство и не противилось, зная наверняка, что будь то - день или ночь, Мишка всегда выполнит свою работу. Пашка застал Мишку в летней кухне. Тот сидел за столом и пил самогон. Водка была по талонам и поэтому самогон в деревне гнали все, кто мог собрать на вид нехитрый самогонный аппарат.
Увидя в дверях, заходящего Пашку, изрядно подвыпивший Мишка, автоматически наполнил самогоном, стоявший рядом на столе второй стакан и подвинул его на край, кивнув Пашке на скамью, предлагая присесть.
- Седай, пришелец. Развей скуку... - произнес он и осушил стакан. Пашка поежился, присел на край скамьи, но пить не стал.
- Дело у меня к тебе неотложное, Михаил. Срочное можно сказать дело. Сено кончилось, Корову кормить нечем, а морозов ещё не видать. Давай притащим зарод с покоса. Может как-то потихонечку, а? Заплачу - не обижу! Ну край как надо! Сам понимаешь...-
Мишка поставил пустой стакан на стол, громко икнул и произнес -
- Ну ты, паря, вопросы ставишь... В такую хрень и зарод тащить? Всю грязь по дороге на него соберём. Лужи-то не замёрзли. Половину сена выбросишь, салапет... - Увидев просто умоляющий Пашкин взгляд, вяло махнул рукой и добавил. - А - а ...хрен с тобой... Поехали...-
Примерно через полчаса трактор был заведён. Мишка сунул во внутренний карман фуфайки бутылку самогона, посадил рядом с собой в кабину Пашку,
дёрнул рычаг фрикциона и они тронулись с места. За деревней шла лесная бугристая дорога, и трактор, съезжая с очередного бугра в лужу всей своей железной массой просто выплескивал ее по сторонам. Ехать до покоса предстояло не меньше часа, и Мишка то и дело прикладывался к самогону. В кабине трактора было шумно и очень трясло, поэтому разговаривать о чем-то было бессмысленно. В конце пути Мишку окончательно развезло, и он начал засыпать за рычагами.
Пашка пытался расталкивать его, но уже въезжая на поляну, Мишка окончательно вырубился, отвалившись на заднее стекло кабины.
Трактор продолжал ехать самостоятельно, благодаря рычагу поддержания оборотов двигателя. Пашка об этом не знал. Он вообще был далек от техники.
Так и не растолкав, уснувшего Мишку, и увидев, что трактор движется прямо на зарод сена, стоявший посреди поляны, он повинуясь инстинкту спасения,
стал лихорадочно дергать рычаги управления. Трактор послушно отвернул от зарода, но согласно Пашкиным сумбурным движениям, стал двигаться по поляне зигзагами, сдирая тяжёлыми гусеницами дерн и обнажая сырую взлохмаченную землю.
- Это что же получается - уже не покос, а какой-то огород под картошку? - проносились в Пашкиной голове - Как же тебя остановить, зараза! А - а! А - а! -
что есть мочи заорал он. - Мишка, проснись! Мишка! А!А!А! -
Наконец трактор изрядно перепахав покос, уткнулся в стоявшую на краю поляны большую берёзу и немного пободав ее, заглох...
Пашка сидел в ступоре, сжимая ненавистные рычаги, а Мишка проснувшись от внезапно наступившей тишины и оглядевшись вокруг пьяным взором,
меланхолично произнес: - Чо, приехали? Быстро однако...Да, паря...машина - зверь! Эт, тебе не телега...- и покачиваясь вылез из трактора. Окинул взглядом поляну и трезвея добавил: - Эт, чо за огород? Это я что-ли? -
Вышедший наконец из ступора Пашка вылез следом из кабины и чуть не плача, выкрикнул: - Нет, я! Мать ее... Где же теперь косить- то буду? -
Мишка, почесав затылок, протянул: - Ладно, паря, не трепещи...В беде не оставлю.Че, нить до лета придумаем... Давай пока зарод цеплять...-
Обратную дорогу он старательно объезжал каждую лужу. К вечеру зарод стоял у Пашки за коровником, где повеселевшая Зорька с теленком аппетитно пережевывали свежее сено. Денег Мишка брать не стал. Хлопнул Пашку по плечу, обнадежив: - Мой кум в город подался на вольные хлеба, а покос у него
простаивает без дела, так что, паря, без сена не останешься...Ну, бывай...- после чего сел в кабину трактора, дёрнул рычаги и лязгая гусеницами по грязи,
покатил по деревне. - Ездить научишь? - крикнул Пашка вдогонку. Научу-у... - донеслось из кабины...
