приглашение нужно? — Сергей сдёрнул одеяло.
— Сомов я, — твёрдо поправил мальчик. — Сомов.
— Подъём, сказал! Да, кстати, «Сомов-Я-Сомов», сегодня у нас с тобой отдельный разговор будет, — нервно произнёс вожатый. — Вчера было не до тебя, но сегодня разберёмся.
Оглядев палату, Обрубков выпалил:
— Но прежде, девочки, выберем председателя нашего отряда, физрука, флагоносца и, конечно же, председателя совета дружины!.. Дел уйма. Это вас всех касается, сони!
— И у меня с тобой разговор состоится, — отрезал Громов и, цокнув языком, метнул на вожатого тяжёлый взгляд.
Обрубков поспешно вышел из палаты, однако с улицы доносились его беглые возгласы: «Выходим умываться, второй отряд!»
Костик Сомов, свесив ноги с кровати, погрузился в печальные размышления о том, что, вне всяких сомнений, ему предстоит провести в этом лагере целую смену, пережить её и постепенно приспособиться к установленному распорядку дня, лагерной обстановке.
Решительно намереваясь справиться со всеми роковыми невзгодами, он полагал, что сумеет быстро найти общий язык с прилипчивым соседом и его приятелями. Но в это утро, четвёртого августа, мрачная мысль не оставляла Костика: казалось, в жизни существует глубокая и необъяснимая несправедливость. Он спрашивал себя: «Почему в лесу бесследно исчез именно его отец? Почему мать вышла замуж за скверного дядю Васю? И почему ему суждено пребывать в неуютном корпусе пионерского лагеря, чтобы впоследствии, после окончания смены, оказаться в совершенно неизвестной ему среде — школе-интернате?»
— Вот, правда, за что мне всё это? — шёпотом спросил он самого себя.
Придвинув к себе влажные кеды, Костик принялся обуваться.
