Ночь – удивительное время суток. Она приносит нам то, что день не в состоянии дать. Она может принести умиротворение, а может, наоборот, заставить нас думать, размышлять, а порой даже бояться. Темнота укрывает нас своим плащом, чтобы оградить от шума обыденной жизни, чтобы дать нам шанс взглянуть на неё под совершенно другим углом. День – время разума, ночь – время тихой фантазии.
В этой тишине, нарушаемой лишь мерным тиканьем часов или далеким уханьем совы, человек остается наедине с собой. Это редкая возможность для самопознания, для честного разговора с собственным «я». Это возможность снять «маску» и посмотреть на себя настоящего. Тени приобретают таинственные очертания, знакомые предметы выглядят иначе, а окружающий мир становится декорацией для наших внутренних драм и триумфов. Истории, которые мы рассказываем себе перед сном, или те, что рождаются из полудремотного состояния, зачастую бывают самыми искренними и глубокими. Ночь – это холст, на котором мы рисуем свои самые сокровенные мысли, страхи и надежды, не боясь осуждения и не требуя аплодисментов.
Содалис отвели новую комнату. Она была просторнее, но это не приносило совершенно никакой радости. В голове крутились слова Лорда: «Поздравляю с первой победой». Значит, то, что она сегодня пережила, – не последнее сражение. Будет ещё. И она совершенно не знала, когда это закончится. Когда она умрёт? Или когда игрушка наскучит зрителям?
Она сидела, прислонившись спиной к ледяной стене, но не чувствовала, как пальцы начинало покалывать от холода. Она думала о сражении, вспоминала существо, которое сегодня убила на ринге. Этот зверь был её зеркалом, лишь завернутым в мех и ходившим на четырёх лапах. Ужасная мысль пронзила её: а не станет ли она сама таким же бездушным оружием, когда-то созданным из боли и отчаяния? Нет, конечно. Она уже им стала. Она уже убийца, которая была выведена для...
Для чего? Для чего Лорду понадобился этот эксперимент? Чего он добился? Содалис была уверена, что он, её хозяин, и сам в состоянии защититься от чего бы то ни было. Тогда зачем?
— Утро! — Лорд зашёл к ней. — Вставай, завтракай и тренироваться. Тебя ждёт сюрприз.
Он вновь покинул комнату, а Саблет поднялась. Она бы просидела так ещё очень и очень долго, возможно, остаток жизни, но Лорд сказал, а значит, она должна выполнить. Подойдя к зеркалу, она взглянула на своё отражение: лицо, словно чужое, с болезненной бледностью и синяками под глазами. Ей не было плохо, ей уже было, наверное, всё равно. На автомате она умылась ледяной водой, надела повязку и вышла.
Всё вокруг странное. Оно уже было. Жизнь Саблет — словно пластинка, которую заело, и она вновь и вновь повторяет одно и то же. Девушка уже не помнит, какой сегодня день, месяц, год. Всё смешалось в одну общую кучу, не давая ни единого шанса разобраться. Каждый рассвет приносил с собой лишь бледное эхо вчерашнего дня, неотличимое от него.
...
Лорд уже ждал её в тренировочной комнате. Он был чем-то взволнован, хоть и старался не показывать виду. Если он так себя вёл, значит, он придумал новое испытание или же новый эксперимент.
Саблет знала, что он продолжал «творить»; она знала, что после неё в операционной побывали ещё несколько человек, но ни один так и не вышел больше на белый свет. После неудачных попыток он ходил разочарованный. Нет, не прерванная человеческая жизнь волновала его, а его собственные ошибки. Он записывал всё в свой блокнот, складывая одну единую картину.
— Саблет, тебя перевели в новую комнату, — начал он. — Как думаешь, почему?
— У меня теперь есть напарник, — картина уже давно сложилась в её голове.
Он усмехнулся.
— Верно. Лиора, иди сюда, — он щёлкнул пальцами.
Из темноты вышла девушка. Она была ниже Содалис и гораздо тоньше её. Саблет вообще отметила, что это маленькое существо с огромными голубыми глазами, обрамлёнными густыми чёрными ресницами, выглядит очень болезненно. Она была похожа на цветок, выросший в полной темноте — хрупкий, нежный, но обречённый на увядание. Первый вопрос, возникший у неё: «Как она пережила испытания?» Однако вслух она спросила:
— В чём её особенность?
— Не смотри на внешний вид. Лиора — интересный экземпляр, который станет для тебя верным спутником и защитником, — Лорд вновь ускользнул от ответа. — И ещё, возможно, другом.
Саблет подошла ближе к маленькому дрожащему созданию и протянула ей руку. Она боялась даже прикоснуться к напарнице, ведь казалось, что от малейшего неосторожного касания хрупкое существо развалится.
Лиора, поняв, что угрозы нет, ответила на приветствие. Её рука была холодной, как у мертвеца, но вместе с тем Саблет почувствовала странное умиротворение, которое разлилось теплом где-то внутри. Теперь она хотя бы не одна в этой тьме.
Лиора оказалась действительно очень полезной в сражениях. Несмотря на внешнюю хрупкость и болезненность, она справлялась с испытаниями наравне с Содалис. Конечно, последняя, как могла, старалась помочь напарнице.
Они хорошо сработались. Уже через две недели они чувствовали каждую эмоцию друг друга, знали каждый шаг, изучили стратегии, по которым действовали. Они были как единое целое. Саблет делилась с Лиорой своей физической силой, а та в ответ – моральной. Эта связь, возникшая между ними, была чем-то большим, чем просто боевое товарищество. Это было глубокое понимание, основанное на взаимном уважении и доверии. Содалис, привыкшая полагаться только на себя, впервые позволила (ещё и за такое короткое время знакомства) кому-то другому встать рядом, разделить бремя. А Лиора, казалось, обрела в этой дружбе силу, которой ей так недоставало.
Теперь Саблет больше не страдала постоянными бессонницами. Когда после очередного сражения становилось совсем невмоготу, когда холод скапливался где-то в районе сердца, а по спине бежали мурашки от фантомного запаха крови, она чувствовала холодную, но вместе с тем такую тёплую руку на своём плече, слышала, как тонкий, чуть хриплый голосок зовёт её по имени. Это была Лиора. Её присутствие стало якорем для Саблет, спасательной нитью в бушующем море воспоминаний и травм. Хрупкая девушка, казавшаяся воплощением уязвимости, обладала поразительной силой духа, которая окутывала Саблет, словно самое мягкое и надёжное одеяло. В такие моменты, когда прошлое грозило поглотить её целиком, голос Лиоры, спокойный и уверенный, возвращал её в реальность.
Шёпот Лиоры был не просто звуком; он нёс в себе утешение, понимание и тихую уверенность. Её прикосновение, прохладное поначалу, быстро становилось источником тепла, растворяя ледяные оковы страха. Саблет чувствовала, как напряжение покидает её тело, как призрачные тени отступают, уступая место надежде. Они стали друг для друга не просто союзницами, а спасением в бушующем океане их непростых жизней.
В одну из таких ночей, когда они сидели на холодном полу и разговаривали, Саблет спросила:
— Сколько тебе лет?
— Четырнадцать.
— Что привело тебя... сюда? Как ты встретила Лорда?
— Моя семья очень бедна, нам практически нечего было есть, — начала девочка. — А у меня есть маленький братик... Лорд предложил много-много денег. Я подумала, что... что так будет лучше. Я надеюсь, что у них сейчас всё хорошо.
— Когда-нибудь этот эксперимент должен завершиться. Лорд сам мне когда-то говорил, что он закончится.
Лиора тяжело вздохнула.
— Я тоже надеюсь. Но мне почему-то кажется, что я не доживу, — её взгляд остекленел. — Я не знаю почему, но кажется, мне не суждено выйти отсюда живой.
— Ты пережила операцию, тренировки, Лиора, — Содалис нахмурилась. — Ты доживешь. Во-первых, я всегда защищу тебя в случае чего, а во-вторых, Лорд не даст умереть своему творению. Мы обе будем жить.
Лиора тихо хмыкнула. Она часто так делала. Сейчас Саблет была благодарна темноте за то, что она не видела грустной улыбки напарницы.
— Знаешь, Лорд мне говорил, что в нашем мире есть две категории людей: те, кто отращивает крылья, и те, кто помогает отращивать. Последние, он сказал, — вспомогательный материал, который рано или поздно надо выкинуть, — сказала девочка.
— Мы же с тобой в одной команде, а значит… мы обе должны выжить, — ответила Содалис.
— А кто же тогда вспомогательный материал?
— Те, с кем мы дерёмся на арене, — она постаралась придать голосу уверенности, но получилось как-то слишком искусственно.
— Саблет, — тихо позвала Лиора, — а как ты оказалась здесь?
Содалис почувствовала, что её собеседница уловила скрытую тревогу и решила сменить тему.
— Я…
Она замолчала. Воспоминания нахлынули с новой силой, резко вырывая её из тисков апатии и подавленности. Лёгкая улыбка тронула её губы, когда она вспомнила о своих друзьях: о ворчливом Арчере, о весёлых, всегда слегка пьяных Сю и Люсиане, о скромной Аннет, о незадачливом Карлисале, над которым она так часто пошучивала. Мысли перебегали от одного к другому, пока не дошли до Блэр-Одри. Наверное, они все волнуются, переживают, а она больше всех. Сердце сжалось от укола вины. Столько времени прошло с тех пор, как она видела их в последний раз. Живы ли они? Здоровы ли?
— Саблет? — Лиора была обеспокоена внезапным молчанием.
— Всё хорошо, — выдавила Содалис. — Всё хорошо.
На этом их разговор закончился. Каждая из них погрузилась в свои мысли и переживания.
...
За два месяца, если Содалис правильно подсчитала время, они с Лиорой стали по-настоящему близки. Присутствие этой девушки приносило спокойствие и некую уверенность, что Саблет не сойдёт с ума в удушающем одиночестве.
Утро, как обычно, началось с завтрака. Лиора была тихая.
— Что-то случилось? — заботливо поинтересовалась Содалис. Обычно её напарница много говорила по утрам.
— Я... мне страшно. Я не знаю, как это описать, Саблет, мне очень тревожно.
— Почему?
— Не знаю. Что-то должно произойти.
— Лиора, успокойся. Дыши.
Саблет передалось беспокойство. Она видела, что девочке действительно нехорошо, но ничего не могла сделать, так как они обе не знали причину такого странного ощущения опасности, несмотря на то, что вокруг всё было как обычно.
Завтрак закончился, и они, как обычно, пошли к Лорду, который уже поджидал их у выхода.
— Сегодня последнее испытание, — сказал он, смотря на Саблет. — Идём...те.
— Почему он сделал эту странную паузу? Почему он сказал сначала «идём»? — шёпотом говорила Лиора. Лицо было не просто бледным, оно было белым.
— Всё хорошо. Он оговорился, — Саблет взяла её за руку, переплетая свои пальцы с её ледяными.
Ей тоже было это странно: взгляд Лорда, интонация, его пауза в конце. Теперь она тоже ощущала дрожь по всему
