Юра слушает с интересом, заканчивает чинить табурет.
Арина делает паузу, меняет тон.
АРИНА (таинственно): Но вчера мне на глаза попалось твоё объявление. Даже не знаю, как так получилось, что я на него нажала, видимо случайно. И то, что в нём прочитала – меня зацепило. Я вдруг поняла, что... да. Что вот здесь всё без фальши. В первый раз всё без фальши. Ведь мужики, в большинстве своём, хоть и не представляют из себя ничего, но все хотят найти молодую, красивую, состоятельную. Требований масса, а отдачи никакой. А в твоём объявлении я увидела честные строки. И мне всё равно, в каком состоянии они писались. Главное что в них есть правда, а это залог успешного союза между парнем и девушкой.
Юра встаёт, подаёт руку девушке, Арина встаёт тоже.
ЮРА (проникновенно): По-чайку?
АРИНА (тепло): Давай.
Юра ставит табурет к столу, уходит на кухню.
АРИНА (зрителю): А ничего такой... Есть над чем поработать, но в целом... Хозяйственный, вон, табурет починил, слушать умеет, да и на мордашку ничего. Не всё так плохо как заявлено.
Юра возвращается в комнату.
ЮРА: Слушай, чай закончился. Может кофе?
АРИНА (скромно): Да, можно.
ЮРА: Сейчас.
Юра уходит на кухню.
АРИНА (зрителю, с сомнением): А чай-то закончился... Это звоночек! Может быть я, конечно, слишком драматизирую события, но... Вообще-то это очень похоже на знак. И знак не очень хороший. Ладно, посмотрим, что будет дальше.
Арина садится на диван.
Юра входит с двумя чашками, ставит их на стол, стол пододвигает аккуратненько к дивану прижимает почти там Арину, чтобы ей не нужно было тянуться.
ЮРА (осторожно, стараясь не разлить): Я сахарку две ложки положил. Нормально будет?
АРИНА: Не знаю, я не часто балую себя кофе, но давай попробую.
Арина пробует кофе, лицо её выражает не самые приятные чувства, но она старается их скрыть.
ЮРА (с искренним интересом): Ну как?
АРИНА (пытаясь сохранить нейтралитет): Да..., вкусно, спасибо.
Пьют кофе, оба от этого удовольствия особо не получают, но стараются друг другу улыбаться, переглядываются.
АРИНА (осторожно): А...., м...
ЮРА (с интересом): Что?
АРИНА (осторожно): Ты сказал, что объявление это по пьяной лавочке выложил...
ЮРА (спокойно): Ну, да, так и есть.
АРИНА (осторожно): А часто ты балуешься алкоголем?
Юра обдумывает что сказать.
ЮРА (рассудительно, гордо): Да я практически можно сказать не употребляю. Ну, так... по пятницам иногда, с переходом на субботу, в воскресенье рюмашечку пропустить сам Бог велел. Да по праздникам. Ну, если друг заходит, то обычно не с пустыми руками – как отказать, сама понимаешь.
АРИНА (морщась, пытаясь скрыть разочарованность): Ну да... ну да...
ЮРА (гордо): А так я беспристрастен к алкоголю.
АРИНА (с трудом лояльно): А утром потом как? Похмелье не мучает?
ЮРА (по-свойски): А чего ему меня мучить? Утром бахнул чуть-чуть и всё хорошо!
АРИНА (с трудом лояльно): А.. то есть ты потом ещё и на утро после того как...
ЮРА (по-свойски): Арин? Ну а как? Я же себе не враг.
Арина ставит чашку на стол, встаёт с дивана.
АРИНА (нервно): Так, всё. Мне, пожалуй, пора.
ЮРА (заботливо): Ты же говорила, что не торопишься? Погоди, стол отодвину, а то не вылезешь.
Юра отодвигает стол и неосторожно проливает чашки с кофе, стоящие на столе.
Арина отскакивает в сторону с воплями.
АРИНА (в истерике): Да что ты за... человек-то такой! Можно как-то поаккуратней? Обжёг, вещи испортил!
Арина оттряхивается, осуждая, качает головой, злобно глядя на Юру, направляется к выходу.
АРИНА (нервно): Желаю удачи!
Уходит. Хлопает за собой дверью.
Играет негромкая печальная музыка.
Юра стоит униженный и оскорблённый. Отпускает, наконец, стол. Оттряхивает свои штаны, которым тоже перепало. Виновато пожимает плечами, уходит за тряпкой, возвращается, вытирает стол, пол, где натекло, садится на диван, чешет голову.
Музыка стихает.
Юра выходит на авансцену.
ЮРА (зрителю, проникновенно): Похоже, что Санёк-то был прав. И я на самом деле никчёмный человек. Мне тридцать шесть лет, а я ведь и вправду ничего не сделал. Я и людей понимать не научился, да и себя толком не узнал. Мне нравится веселиться, веселить людей... И... я никогда не думал о том, что это может быть, плохо! Но... Последние события говорят о том, что нужно поменьше улыбаться, поменьше уделять внимания радостям жизни и побольше быть серьёзным. Лучше даже мрачным, так как это прибавляет серьёзности, увесистости, так сказать, солидности... Люди привыкли видеть мрачные лица, а всех тех, кто улыбаются – не воспринимают серьёзно. Может быть, я действительно не более чем шут? Дитя, большой ребёнок. Я ничему не научился, кроме того, что радоваться жизни. Но эта радость... Она не востребована, она... как будто даже и порочна. Я... Я совершенно не научился понимать жизнь, понимать людей... и теперь уже даже перестал понимать в себе то, что понимал прежде.
Закрывает лицо руками, выдерживает паузу.
ЮРА (печально): Надо что-то менять... Определённо надо что-то менять... и уже давно...
Уносит тряпку, возвращается, подходит печально и устало к столу, открывает очередной раз крышку кастрюли, заглядывает.
[justify]ЮРА (печально)[b][font="Times New Roman",