ПЕТРОВИЧ (с иронией): Виктор Васильевич, кстати пытался это сделать!
ВИКТОР ВАСИЛЬЕВИЧ (Петровичу, удивлённо): Да?
Петрович включает следующую фотографию.
На фото директор, бьёт по многострадальной челюсти Виктору Васильевичу.
Коллектив внимательно смотрит на фото.
ВИКТОР ВАСИЛЬЕВИЧ (директору, учитывая новые факторы): А... ну вот. Моя совесть чиста!
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (эмоционально, недовольно): А что же остальные? Даже не пытались?
ПЕТРОВИЧ (с иронией, директору): Вероятно, никто не захотел повторить опыт отговаривания Виктора Васильевича.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (Виктору Васильевичу, виновато): Васильевич, извини. Я ... это...
ВИКТОР ВАСИЛЬЕВИЧ (громко, восхищённо, указывая на директора): Вот! ЧЕЛОВЕК! Уж если... как говорится - по лицу подлецу, так хоть извинился! Единственный из всех вас!
Виктор Васильевич жмёт с почтением и подхалимством руку директора.
Директор не особо понимает к чему эта фраза, но не углубляется в вопрос.
Ирина Олеговна приносит директору стул.
ИРИНА ОЛЕГОВНА (директору, заботливо): Что же вы стоите. Садитесь, садитесь скорей.
Директор садится.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (приятно порадованный ухаживанием): Ну... как вам в целом наш корпоратив?
Все наперебой начинают хватить и восхищаться, перебивая друг друга.
ИРИНА ОЛЕГОВНА (восхищённо): Это было нечто!
ПЕТРОВИЧ (радостно): Прекрасно, отметили, просто прекрасно!
ЯНА (счастливо): Да я вообще не помню, когда последний раз так веселилась!
ВИКТОР ВАСИЛЬЕВИЧ (громко, восхищённо, искренне до безобразия): Это был лучший Новый год в моей жизни!
Все переводят взгляд на Виктора Васильевича, он потирает свою многострадальную челюсть, после чего демонстрирует директору жест – отлично (кулак, большой палец вверх).
Директор переводит взгляд с Виктора Васильевича на всех остальных. Все счастливые, весёлые, кивают, поддакивают.
Директор млеет.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (самодовольный): Ну, так... Мы умеем и хорошо поработать и хорошо отдохнуть!
Коллектив дружно поддакивает.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (насторожено): А кстати... Кто это всё фотографировал?
Из кучи бумаг наваленной в предновогодней суматохе поднимается явно страдающий похмельным синдромом фотограф. Он в застёгнутом плаще.
Яна вскрикивает от неожиданности.
ФОТОГРАФ (даёт понять, как у него сейчас гудит голова, держится за голову): Ууу.... как год неудачно-то начался...
Фотограф обращает внимание на еду, которую принесла Ирина Олеговна и кидается прыжком свирепого льва на эту еду.
Разрывает яростно упаковки, раскрывает, разворачивает и жадно начинает всё это есть, не обращая никакого внимания на окружающих.
ИРИНА ОЛЕГОВНА (возмущённо, поглядывая на мужчину, ища поддержки у коллег): А?
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (фотографу): Голубчик, а вы, собственно, что тут делаете? Вы вообще кто?
ФОТОГРАФ (жадно поглощая еду, через чавканье и пережевывание): Я фотограф.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (удивлённо): О как!
ПЕТРОВИЧ (присматриваясь к мужчине): А... точно он. Не сразу узнал. (Фотографу) Вы несколько преобразились...
ФОТОГРАФ (жадно поглощая еду, через чавканье и пережевывание, возмущённо): Преобразишься тут, за две недели офисного ареста. Без особой еды и питья. Благо хоть туалет в офисе есть, да заначки в тумбочках... были.
Петрович нервно кидается к своей тумбочке и с готовностью кого-нибудь убить достаёт оттуда красивую, дорогую пустую бутылку.
ПЕТРОВИЧ (ненавидя фотографа): Мой коллекционный коньяк!
ФОТОГРАФ (жадно поглощая еду, через чавканье и пережевывание, одобрительно): Ага. Хороший... (причмокивает).
ПЕТРОВИЧ (ненавидя фотографа): Я хранил его на работе, чтобы домашние не выжрали! Мой подарок на прошлый юбилей.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (Петровичу): Погоди-ка, погоди. Это что, тот, что я тебе дарил полтора года назад?
ПЕТРОВИЧ (ненавидя фотографа): Он самый.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (Петровичу, восхищённо): Ну, Петрович, у тебя и выдержка!
ФОТОГРАФ (жадно поглощая еду, через чавканье и пережевывание, одобрительно): Спасибо, Петрович! Если бы не выдержка, я бы тут окочурился. А так последние два дня только за счёт этого коньяка и продержался.
ПЕТРОВИЧ (ненавидя фотографа): Да лучше бы ты тут окочурился!
ФОТОГРАФ (призадумавшись на миг): Я не разделяю этого мнения.
Фотограф продолжает уплетать еду Ирины Олеговны, которая с осуждением смотрит на проглота.
ЯНА (взволнованно, всем): Погодите! Постойте! Причём тут вообще коньяк. (Фотографу) Вы как здесь оказались?
ФОТОГРАФ (частично насытившись и переведя дыхание, пафосно, на выдохе): О..., это душераздирающая история!
[justify]ИРИНА ОЛЕГОВНА (возмущённо, поглядывая на остатки своего обеда и на фотографа)[b][font="Times New Roman",