Фотограф окидывает брезгливым взглядом Ирину Олеговну, та немного отходит и недовольно складывает руки крестом на груди.
ФОТОГРАФ (всем): Дело в том, что я и сам толком не понимаю, как оно так всё вышло. Я приехал сюда тридцать первого декабря вечером, для того, чтобы отдать фотографии с корпоратива человеку, который должен был меня здесь ждать. Отдать фотографии, и взять расчёт.
Анатолий Степанович строго смотрит на Петровича.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (Петровичу, сурово): Петрович, этот вопрос насколько я помню, был в твоей компетенции. В чём дело?
ПЕТРОВИЧ (директору): Всё верно, я должен был забрать фото и передать расчёт. Но поскольку львиная доля пост организационных моментов была на мне. Всё я не успевал. Нужно было рассчитаться с аттракционами, аквапарком, с рестораном, согласовать убытки, бой посуды, мебели и порчу инвентаря. А тридцать первое число, сами понимаете, все торопятся, работают по сокращённому графику. Пробки, естественно. На встречу с фотографом я не успевал. Попросил встретиться с ним Виктора Васильевича. Деньги ему перевёл на карту. А ближе к полуночи приехал забрал фото уже у него. Вот они фотографии (показывает на флешку в ноутбуке) Вроде всё как договорились.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (Виктору Васильевичу, сурово): Ну? Что по этому вопросу может сказать наш отдел логистики?
ВИКТОР ВАСИЛЬЕВИЧ (директору): Анатолий Степанович, я понятия не имею, что здесь произошло. Я от новогоднего корпоратива только сегодня утром немного стал в себя приходить!
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (Петровичу): Ты говоришь, что фотографии тебе вернул вечером тридцать первого Виктор Васильевич?
Петрович утвердительно кивает головой.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (фотографу): А вы этого гражданина (указывает на Виктора Васильевича) признаёте? Вы с ним здесь встретились тридцать первого числа?
ФОТОГРАФ (удивлённо): Я этого гражданина первый раз вижу. Нет, фотографии я отдал женщине.
Все работники офиса переглядываются в непонимании.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (фотографу): Вы здесь эту женщину видите?
Фотограф внимательно с презрением осматривает Ирину Олеговну, затем подходит к Яне, осматривает так же её, затем возвращается к остаткам еды. Достаёт куриную ножку, начинает её есть.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (фотографу) Ну?
ФОТОГРАФ (спокойно, немного раздосадованно): Ну что могу сказать... Курочка, похоже, была долгожительница. Мясо жёсткое до невозможности.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (коллективу): Он идиот, или прикидывается? (Фотографу) Я спросил, вы узнаёте среди присутствующих ту женщину, которой отдали фотографии?
ФОТОГРАФ (спокойно, без удовольствия доедая куриную ножку): Неа.
ПЕТРОВИЧ (в смятении): Я ничего не понимаю. Какая женщина, откуда она вообще взялась? Какого чёта тут это горе фотограф делает?
ИРИНА ОЛЕГОВНА (фотографу, на нервах): Послушайте, прожорливый вы наш! Вы можете внятно разъяснить, как вы тут оказались, и что здесь вообще произошло тридцать первого декабря?
Фотограф демонстративно закидывает конфетку Ирины Олеговны себе в рот. Смотрит на неё так, как невозможно описать, но можно сыграть.
ФОТОГРАФ (увиливая, не желая говорить): Ну, произошло и произошло. Послушайте! Отдайте мне мои деньги за фотографии, и я пошёл, а вы тут сами разбирайтесь!
ПЕТРОВИЧ (в смятении, поглядывая то на фотографа, то на Виктора Васильевича разведя руками): Что? Так вам что... деньги не отдали?
ФОТОГРАФ (возмущённо): Ну нет конечно. Я поэтому тут до сих пор и торчу! (Выдерживает небольшую паузу) Ну... ещё потому что на окнах решётки, но это к делу не относится. Давайте уже рассчитаемся и...
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (строго, хлопая по столу ладонью): Стоп!
Коллектив вздрагивает, одёргивается. Все смотрят на директора.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (фотографу): Наш сотрудник (указывает на Петровича) созвонился с вами и договорился о встрече, чтобы взять фотографии и рассчитаться. Так?
Фотограф и Петрович одобрительно кивают головами
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (фотографу): Вы приехали сюда, вам открыла какая-то женщина, правильно я понимаю?
Фотограф одобрительно кивает.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (фотографу): Можете её описать? Какая она была эта женщина?
ФОТОГРАФ (пребывая в приятных воспоминаниях): Хорошенькая такая...
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (фотографу): Можно вот без этого. По существу, пожалуйста!
ФОТОГРАФ (серьёзно): Так я и так по существу. Хорошенькая, в том смысле, что пьяная в дым!
ВИКТОР ВАСИЛЬЕВИЧ (со смешком): О как...
ИРИНА ОЛЕГОВНА (фотографу, на нервах): Ну, выглядела она как? Опишите уже!
ФОТОГРАФ (на нервах): Да как я её опишу, когда она была в новогодней маске. Глаза закрыты, брови не видно. Губы накрашенные помню, были ярко красной помадой. Ну... вот, пожалуй, и всё.
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (тяжело вздыхая, закрывая рукой глаза): Ну...да. Мы же там маскарад устраивали... Немудрено...
ИРИНА ОЛЕГОВНА (фотографу, на нервах): Опишите как одета была та женщина!
ФОТОГРАФ (слегка нервничая): Одета? Одета поначалу как-то была...
АНАТОЛИЙ СТЕПАНОВИЧ (с интересом выглядывая из-под руки): В смысле поначалу?
ФОТОГРАФ (пытаясь увильнуть): Ну... Там... такая ситуация... Дама на веселее, у меня тоже никого нет. Слово за слово...
ИРИНА ОЛЕГОВНА (на нервах): О.... Как всё интересно-то...
ФОТОГРАФ (пытаясь уйти от темы): В общем фото я ей передал на флешке, ну и пока отлучился в уборную... Вернулся, а её нет и всё заперто. Вот так я и прокуковал тут две недели.
[justify][i]Коллектив в шоке качает головами, вздыхает. Кто-то взмахивает руками... Все