предела износил и стёр величие моей Победы над немцами, прежде всего от слишком частого славословия, им ты попросту извратил её, девальвировал. Вывернул наизнанку, как твои враги говорят, посредством неимоверно изматывающего людей, занудного, словно бы психически уязвлённого «победобесия». Ты что, не знал, что умножение сущности сверх необходимого всегда приводит к её уничтожению?! У вас в КГБ не учили «бритву Оккама»?! Признайся, товарищ новый Верховный главнокомандующий, ты наверное свою победу просто так приманиваешь, по-шамански заклинаешь, чтобы она хоть какой и к тебе пришла?! Вместо того, чтобы самому к ней прорываться и творить её! Столько лет топчешься на одном месте, воюя со своими братьями! Какой позор для великой русской армии! Лучше бы пестовал, взращивал действительно талантливых военачальников, а не сажал их или выгонял фактически безвинно! А доказанных коррупционеров не в тюрьму определял, а немедленно расстреливал на месте как бешеных собак, как это делал я или как сейчас практикуют в Китае. Вот поэтому-то он и стал первой экономикой мира, что у них начальники даже подумать о воровстве боятся!
Скажи по чести, почему ты и в самом деле не только не расстреливаешь своих казнокрадов, а фактически закрываешь глаза на их преступные деяния, подрывающие основу твоего государства?! Получается, что правду говорят твои враги, что у тебя самого рыльце в пушку?! Формальная логика! А что другое можно тут подумать?! Только это! Вот поэтому-то ты и не в состоянии остановить своих зарвавшихся соратников. Они наверно и есть та самая пятая колонна, которая рано или поздно ударит тебе в спину, наплевав на вашу пацанскую дворовую этику. Неужели враги России правы, говоря, что ты только потому свою пятую колонну не трогаешь, что сам крепко висишь у неё на крючке?! Мол, слишком большой у неё компромат на тебя.
Неужели так и есть?! Надеюсь, всё же вряд ли. Не хотелось бы в это верить. Не такой же ты дурак, в самом деле! Зачем тебе в принципе какие-либо деньги, коли у тебя и без них есть всё что угодно?! Знаешь, сколько у меня на книжке лежало в момент моей смерти в марте пятьдесят третьего?! Тридцать семь рублей. А у тебя сейчас - сколько во всех банках мира?! Говорят, богатейший человек на планете. Ты что, так до сих пор и не понял, что сейфы никогда не ходят за катафалками и что Туда с собой ничего не возьмёшь?! Всё равно уйдёшь таким, каким и приходил – голым, голодным и холодным как язык утопленника. Вроде бы и взросленьким тираном стал, с большим опытом жизни, как будто думающим, толковым. А так… объе… Честно, даже не подберу слова, чтобы тебя не обидеть, товарищ оплошавший главковерх! Кто тебя туда, наверх, только пропустил, не иначе какой-нибудь полностью отчаявшийся алкаш! Аналогичным дуриком туда попавший. Чем ты его так подкупил?! Налил на опохмел души чего-нибудь этакого, заморского?!
Наконец, скажи-ка мне, товарищ Верховный главнокомандующий последнего созыва, а почему твои дети и дети твоей элиты не на фронте?! Вот просто никого из вашего племени там нет! Никто тем более не погиб на Родину. Ты хочешь после этого хоть какого-то доверия к своей двуличной власти?! Всех призываешь погибать за свободу и независимость родины, а собственных детей прячешь. Вспомни первую мировую. Та же императорская фамилия спокойно отпустила своих детей на фронт. Императрица Александра Фёдоровна благословила всех своих дочерей пойти сёстрами милосердия во фронтовой санитарный поезд. Царевны выносили отхожие горшки из-под раненых солдат и офицеров русской армии. У меня оба сына воевали, один погиб. У Хрущёва также из двоих один погиб, у Микояна воевали, да и у многих других моих соратников и единомышленников. Почему же ваших детей нигде нет?! Вот просто нигде! А тебе не кажется, что это первый признак двуличности твоей власти и очевидной неправедности ведущейся ею войны?! А народ это всё подмечает. Какой у него после этого может быть боевой дух?!
Товарищ нынешний главком, хочу тебе на прощание сказать, точнее, предупредить или остеречь. Как раз по поводу твоих могильщиков из пятой колонны, прячущих своих детей от фронта, впрочем как и ты сам, раз уж я о ней, той колонне заговорил. Зря ты так безоглядно полагаешься на эту банду, при твоей власти слишком давно кормящуюся. Они ведь мало того что лютые казнокрады и ненавистники России, так они же все поголовно ещё и безмозглые, как тараканы! В наши времена практически все руководители страны имели научные труды, политические и философские книги, не то что нынешние и, кстати, ты сам. Это самым плохим образом сказывается на интеллектуальном качестве руководства страною, честно говоря, никаком, абсолютно недальновидном и непросчитанном, если вы о «бритве Оккама» даже не слышали. Вот у тебя есть что-нибудь вроде ленинских «Материализма и эмпириокритицизма», «Философских тетрадей», «Государства и революции» или моей фундаментальной книги по языкознанию?! Я-то историю хорошо знаю, получше некоторых, хотя бы потому что сам её и создавал.
Так вот тебе, товарищ новый Верховный, на посошок мой лёгкий отсыл в прошлое. Для науки побеждать. У гетмана Малороссии Богдана Хмельницкого, того самого, на Переяславской Раде воссоединившего Украину с братской и единоверной Россией, имелся любимый писарь, без которого он был, что называется, без рук. Этот бумагомарака, примерно, как и служба твоего пресс-секретаря, писал гетману его эпохальные речи, озвучивал мысли и попроще, то есть, считался личным другом, каких мало. Звали его Иван Выговской.
Со временем этот личный писарь, непременно бессменный пресс-секретарь по-вашему, оказался фактическим руководителем пятой колонны от польского короля, стремящейся похерить все дела и свершения знаменитого гетмана. Через подложенную Хмельницкому прекрасную панночку-шпионку, Выговской отравил шефа, а сам впоследствии забрал гетманскую булаву. После этого сразу отменил воссоединение с Россией, вступил в военно-политический союз с крымским ханом и разгромил русские войска в битве кажется, под Жёлтыми водами. Памятуя об этом, я всегда тщательно чистил своё ближайшее окружение. Так продолжалось довольно долго, пока оно всё-таки меня не доконало, почти как Богдана, только без панночки, к сожалению. Я даже дела врачей, явных отравителей меня и Жданова затевал, однако Лаврентий спускал его на тормозах. Меня напоследок Лида Тимашук предупреждала, что роковой час как никогда близок. Предчувствуя назревший финал, я даже отстранил и выгнал своего многолетнего писаря, секретаря Поскрёбышева. Но всё уже было предопределено и абсолютно жёстко. Пятого марта пятьдесят третьего моя пятая колонна своего таки добилась. Своего генералиссимуса они всё же отравили. Моих врачей-отравителей и пресс-секретарей сразу же выпустили на свободу. С Лиды Тимашук лично Берия сорвал орден Ленина и выгнал с работы с волчьим билетом.
Учти, дорогой мой преемник, тебя может постичь точно такая же участь от похожих персон из твоего самого близкого окружения, какая была у Хмельницкого, а потом появилась у меня и била пока не добила. Твои близкие друзья и соратники в своём подавляющем большинстве и есть твоя пятая колонна предателей, из-за которой ты всегда во всём запаздывал и промахивался. Именно они рано или поздно тебя уничтожат. Это даже неизбежно. Вопрос, как и у меня, остаётся только в одном – во времени?! Наверно, лишь когда жаба титьку даст. Сейчас они выжидают подкатывания всеобщей финальной точки. Она близится просто потому, что народ всё более устаёт от ожидания конца явно затянувшейся кровопролитной войны. Все невероятно устали! Народ не может слишком долго терпеть боль! Она ведь всегда должна быть скоротечна, иначе плохо станет всем. В какой-то стремительно приближающийся момент твои писари обязательно сломают тебе шею, учти! Своей смертью ты не умрёшь, это же совершенно очевидно. Но это и хорошо, потому что именно в этом заключена участь всех великих, смирись! Ты всё равно станешь заложным покойником, то есть, уйдёшь не по своей воле, никак не естественным путём, а потом вселишься в умы оставшихся после тебя жить на много поколений вперёд. Такова наша доля, великих правителей. Помнишь, как предупреждал Сенека таких, как мы?! «Мы живём на вражеской территории. Отовсюду нас подстерегает смерть!». Но зато с неизбежной гибелью своей ты войдёшь в пантеон великих преобразователей истории и почти сравняешься со мной, а также Наполеоном и Гитлером. Поскольку только смерть от неестественных причин подводит черту и делает великого великим. Принадлежащим сразу обоим мирам, тому и этому свету. Гордись своею участью!
И вот тебе самое последнее моё соображение, просто так даю, для общей эрудиции. Это по поводу того, от чьей именно руки падёшь. Послушай, как именно звучал генеральный приказ Суворова по войскам в декабре 1790 года, непосредственно перед началом штурма Измаила, как я понял, впоследствии почему-то щедро подаренного русскими совершенно другой стране. Он звучал так: «Лекарей и писарей – на левый фланг! Дабы не пугали коней господских!». Александр Васильевич лучше многих понимал, кого большому начальнику стоит опасаться прежде всего, какой именно пятой колонны. Прежде всего собственного писаря, у которого в руках практически всё и находится, все улики и все средства. Того, кто находится рядом, за спиной, всё знает и всё умеет и ему ничего не стоит вонзить шефу ледоруб в затылок, как пресс-секретарь Рамон Меркадер своему шефу Льву Троцкому. Или отравить с помощью лекарей, прекрасной панночки, которую писарь Иван Выговской использовал против своего гетмана Богдана Хмельницкого, после чего сам захватил его гетманскую булаву.
Вскоре и у тебя так или иначе, с помощью лекарей или писарей, по хорошему или по плохому, но всё пройдёт и закончится. По большому счёту перед лицом вечности это не так уж и важно. Главное, какую память мы после себя оставляем. Как ты думаешь, товарищ новый главком, через 80 лет после того, как уйдёшь, о тебе также будут вспоминать, как обо мне сейчас?! И так же станут молиться о том, чтобы ты вернулся, как сейчас мечтают многие о моём возвращении к управлению государством и обществом?!
Действующий Верховный ещё больше потемнел, изменился в лице и продолжал зловеще молчать, играя желваками на скулах. А Сталин всё равно продолжил:
- То-то и оно, что нет и сто раз нет! Я не буду говорить об очевидной антинародности твоего режима, я тоже много в чём перегнул по части террора, зато сохранил почти все идеалы и многие даже воплотил. При мне даже цены снижали, а у тебя хоть раз такое было?! Ты реставрировал не просто капитализм, а самую звериную, самую антинародную его форму. При тебе разница между богатыми и бедными слоями населения выросла как нигде в мире. Вот это справедливость мы устроили в самой справедливой стране мира! Твоё правосудие никогда не выносит оправдательные приговоры, а у меня даже в тридцать седьмом году их было больше восьми процентов. Ты похерил все завоевания Октября и все достижения социализма. И всё это ты называешь справедливыми устоями, считаешь, брат, что вся сила твоя вот в такой правде, от которой давно стонет зашуганный тобою народ?!
