Шестой день
Стук в дверь разбудил Сергея. Ночь прошла беспокойно: тело ныло, никак не удавалось найти удобную позу. Проворочавшись в болях добрую половину ночи, Сергей был угрюм и подавлен.
— Да, — недовольно крикнул он, отчего грудные мышцы тоже крикнули. От вчерашней бодрости осталось немного, но внутренний голос напоминал, что надо относиться ко всему как к кино. Хорошенькое кино, ну да ничего, мясо заживёт, главное — духом не падать. Духопадение — это, по церковным уставам, грех и, кажется, даже тяжкий. Вот и не будем грешить.
Лина вошла, быстро разулась и присела к кровати.
— Серёж, ты как?
— Нормально. Завтра буду как огурчик.
— Ты нас всех вчера удивил!
— Надеюсь, приятно? — а про себя подумал, что и сам себя удивил немало.
— Более чем! Но почивать на лаврах я тебе не позволяю. Приводи себя в порядок, я хочу через полчаса увидеть тебя сидящим на террасе, умытым, побритым и улыбающимся. Пойдём на завтрак.
Лина ласково провела рукой по волосам Сергея, встала и вышла. Улыбающийся… Тут бы встать. Но что делать? Придется вставать. Есть хотелось зверски, ужин вчера пропустил, и никто его не принёс, как в первую ночь. Похоже, лафа заканчивалась. Сергей минут пять подышал, собираясь с силами, и поплёлся в туалет приводить себя в порядок.
Через полчаса он сидел на террасе, побритый, причёсанный, кутаясь в куртку. Прохладный, порывистый ветер шумел, качая сосновые кроны. Серые облака неслись высоко в небе, лишь иногда позволяя солнечным лучам упасть на землю. Улыбаться не хотелось, хотелось тепла и еды.
— Доброе утро! — раздался звонкий голос Лины. — Сергей, вы идёте на завтрак? Составьте нам компанию.
Лина вышла из-за угла дома в сопровождении Татьяны. Опять спектакль, догадался Сергей. Меня тут, похоже, во внештатные сотрудники определили. Как не вовремя. Ладно Лина, она его тут всякого видела, и он про неё многое знает, вроде как свои люди уже. А при этой Татьяне, хоть она и не в его вкусе, выглядеть размазнёй всё равно некрасиво. Хотя, с другой стороны, он завтра уедет и шансов, что когда-нибудь её увидит, почти ноль, так зачем притворяться?
— Доброе и вам! Только я сегодня медленно передвигаюсь, — проговорил Сергей, осторожно спускаясь с крыльца под пристальными взглядами женщин.
Лина смотрела весело, а Татьяна — чуть удивлённо. Ну да, вчера вечером он был куда как бодрее. Лина взяла Сергея под руку, и они не торопясь пошли в трапезную. Татьяна шла на полшага позади, тихонько постукивая каблуками по камням дорожки. В трапезной Лина усадила Сергея и Татьяну за один стол, друг напротив друга, и ушла на кухню.
Татьяна молча смотрела в окно: глаза смотрели на лес, а взгляд был направлен куда-то внутрь себя. Если бы перед окном появился танцующий белый йети, она бы его, скорее всего, не заметила. Сергея она тоже не замечала.
Вот почему в присутствии женщины мужчина не может просто посидеть и помолчать? Хоть языком, но надо проявить свою самость.
— Слона бы съел! — как бы ни к кому не обращаясь и не придумав ничего оригинальнее, сказал Сергей.
Татьяна повернула свою гордо посаженную голову и посмотрела на него, а он первый раз внимательно посмотрел на неё. У Татьяны было лицо того типа, которые плохо поддаются описанию. Описывают же по частям — лоб, нос, губы и далее по списку, всё должно быть каким-то. У Татьяны это всё было обычное, без особых примет. А вот скомпонованы все части на лице были очень гармонично, можно сказать, идеально. Единственное, что притягивало взгляд, это необычный цвет глаз: радужка у Татьяны была двухцветная, у зрачка светло-коричневая, а по краю — зелёная, из-за чего глаза казались тёмно-русыми, в тон её волосам. Вздохнув, словно приходится что-то делать против своей воли, она произнесла:
— Сергей, нам ведь необязательно разговаривать, — это был не вопрос, это было утверждение с лёгкой вопросительной интонацией, так, для вежливости.
«Ну и зашибись, — подумал Сергей с лёгкой обидой отвергнутого, — я, как истинный джентльмен, попробовал наладить контакт, она отказалась — теперь можно дальше сидеть молча и не париться. Надо было сразу сесть за другой столик, Лина зачем-то посадила нас вместе. А вот и она».
Вошла Лина с большим подносом, обильно заставленным чем-то наверняка вкусным, за ней шла Наталья Дмитревна с подносом поменьше. Увидев строгую бабку, Сергей чуть было не вскочил по стойке смирно, но удержался и ограничился глубоким кивком головы, отчего шея услужливо стрельнула болью в затылок, а рот сказал «ой». Подносы приземлились на соседний стол, Лина стала переставлять тарелки, миски и прочее, сервируя их стол на троих. Хорошо, что на троих, а то рядом с этой букой (Татьяной) еда прямо в тарелках прокиснет. Наталья Дмитревна внимательно смотрела на Татьяну, ни слова не говоря, а только вздохнув, перевела взгляд на Сергея. Сергей снова, но на этот раз осторожно, кивнул и поздоровался.
— Слава Богу, ожил малёхо! Ешь. Больше никаких процедуров. Чистись, сил копи, чую спонадобятся они тебе.
Дмитревна снова посмотрела на Татьяну:
— И ты, голуба, ешь. Эт не еда, эт лекарства. Чаво бы ни было — есть надо всегда, а то счахнешь. Думы-думами, а тело изводить не след, оно пред тобой не виноватое, ему ещё деток рожать. Ешь!
Последнее было сказано Татьяне, большие глаза которой сделались ещё больше от наблюдения за количеством блюд, выставляемых на стол. Лина опять кормила: накладывала, подливала, переставляла тарелки, и Сергей снова залюбовался её руками — были в её движениях точность и мягкость одновременно. Минут пять ели в тишине, лишь когда Сергей утолил первый голод Лина деловито спросила:
— Сергей, как ты без подпитки, справляешься?
Сергей хотел пожать плечами, но спина сказала «ой», и он сморщился от боли.
— Тяжело вчера было?
— Нормально, — стараясь больше не делать спонтанных движений, ответил Сергей. — Горыныч здоровый попался, насилу его уполовинили. Ещё пару процедур, и я его точно клочками по закоулочкам пущу.
— Нет, Серёж, совсем его убивать не надо, он змей полезный, без него человек жить не может.
Сергей не донёс ложку с творогом и черничным вареньем до рта.
— Не понял! Как так? Вы же сами говорили, что он мне жить не даёт…
— Нет, Серёж, что мешает жить — говорили, а что убивать его совсем — такого не говорили. Ты сказку про Ивана-крестьянского сына помнишь?
— Не очень.
— Наверняка слышал, только значения не придал: Иван бился с Чудом-юдом, голов у Чуда-юда было несчитано. Когда он поотрубал ему почти все, взмолилось Чудо-юдо и попросило пощады. Иван, как положено, Чудо пощадил и что с ним сделал?
— Что?
— Землю на нём пахать стал. Чудо-юдо стало пользу приносить. Так и с любым змием: их в узде надо держать и количество голов контролировать, чтобы оно одно какое-то дело делало. На какое, по человеческому разумению, более всего подходит. А в другие дела не совался. Тогда они помощники тебе будут. Если совсем по-простому — они в медном царстве твоё существование должны обеспечивать.
— О как! — Сергей нимало удивился такому повороту.
— Конечно, в этом мире просто так ничего не даётся, где-то и настоять на своём надо, где-то упорство проявить, поработать тяжело, а где-то и чужую силу перебороть, женщину любимую защитить, детей. И тут Горыныч, если только не он тобой, а ты им управляешь, — самый помощник и есть. Главное — меру знать и соблюдать её во всём. Вот, например, грустить иногда приходится, но отчаиваться не следует, это через-мерно. Понимаешь? Всё в мире для чего-то нужно, но всего должно быть в меру — светлого и тёмного, хорошего-плохого, близкого-далёкого, прошлого и будущего.
— Это как у Менделеева, получается? Нет вредных веществ, есть вредные количества.
— Выходит, как у него. Только смотри шире, в мире вообще ничего вредного нет. Если оно в мире существует, значит, оно куда-то встроено и для чего-то нужно, нам даже не обязательно знать, для чего, просто надо понимать это. Когда поймёшь — очень многое встанет на свои места, и жизнь читается как открытая книга.
— Я подумаю… Мне вообще надо будет очень о многом подумать.
Во
