ночами на незнакомом языке. Пётр Никанорович теперь смотрел на неё с подозрением, он стал бояться малышки, как огня. Девочке, действительно, хотелось с кем-либо поделиться. Конечно, с лучшей подругой Лидой! Лето подходило к концу. Скоро обе девочки вернутся в детсад. Им остался один год до школы. Их мамы уже стали потихоньку обучать их чтению и письму.
Пётр Никанорович в последнее время начал пить ещё больше. Ему стали сниться кошмары. То он стоит с автоматом на краю оврага. А внизу уже гора растрелянных. Или, будучи смертельно больным, лежит на нарах в карцере. Или с отбитыми почками корчится на допросе. Или...
Каждый раз он просыпался после таких сновидений в холодном поту.
— Что со мной сделают, если она проговорится?! Этого нельзя допустить, что делать?
Он решил посоветоваться с дочерью. Вера, Настина мама, была матерью-одиночкой. Она много работала, чтобы дочка ни в чём не нуждалась. У своего отца денег не просила.
Вот Пётр Никанорович и Вера молча сидят друг напротив друга. Беседа уже состоялась. Отцу нечего было скрывать от дочери, она знала о нём всё. Но, конечно, понимала, что одно неосторожное слово может перечеркнуть не только его судьбу, но и её с Настей также.
— Ой, папа-папочка, что с нами будет? Говорила я тебе: не надо столько пить... Тогда, может быть, ты бы не бредил прошлым...
— Верочка, это всё давно закончилось. Я уже двадцать лет чист перед Родиной... Каюсь, очень жить хотелось, пойми меня... Маму твою убили ещё в начале войны, кто бы растил тебя, как не я?
— Папа, я всё понимаю. Я тоже поговорю с Настей. Ты так не переживай.
Пётр Никанорович послушно кивал головой. Но его волнение лишь нарастало. Он стал бояться засыпать. А после того, как ему приснился ещё один ужасный сон, окончательно потерял покой.
Что же ему приснилось?
Сон был таким «реальным», что он испугался самого себя. Ему снилось, как он куда-то несёт свою спящую внучку. Сначала это был тёмный длинный-предлинный коридор. Ему не было конца. Дед бережно нёс внучку, боясь споткнуться в темноте и разбудить её. Потом этот коридор резко заканчивался, и перед ним оказывался большой холодильник. Дальше сон превращался в фильм ужасов: любящий дедушка осторожно тянул на себя ручку холодильника, она открывалась с громким щелчком. Потом он также осторожно ложил любимую спящую внучку на нижнюю пустую полку. И таким же громким щелчком захлопывал дверцу. Небольшое зеркало, висящее рядом на стене, отражало его лицо. Нет, это был не он, а сам сатана!
Такой сон стал неоднократно повторяться.
Странности Петра Никаноровича множились с космической скоростью: то он решил поставить решётки на свои окна, хотя квартира была на втором этаже. Кого он опасался? В другой раз он сам установил на дверь ещё один врезной замок; (пригодился опыт работы в слесарной мастерской).
Следующим не менее странным шагом была просьба к дочери найти большой лоскут ткани и закрыть им зеркало. Вера тогда ещё недоумевала: по давнему суеверию зеркалА закрывают, если в доме покойник.
С некоторых пор соседи стали слышать стук молотка, доносившийся из квартиры Петра Никаноровича: он надумал смастерить большой ящик. На вопрос Веры, с какой целью, отвечал весьма уклончиво. Что с ним происходило, никто не знал. Выпивал же он всё также регулярно.
Настя тоже чувствовала, что дедушка изменился, стал будто-бы чужим. Нет, в детсад он её водил и забирал по-прежнему. Помогал доставать игры с верхних полок шкафа. Но взгляд его серых глаз казался отчуждённым, холодным.
Как-то он спросил внучку, во что она любит играть с подружкой. Девочка обрадовалась вниманию деда и принялась увлечённо рассказывать, какие она с Лидой любит игры.
— А вы любите играть в прятки? – спросил дед.
— Ага!
— А хочешь, я тебе покажу, где можно спрятаться, чтобы Лида тебя не нашла?
— Хочу!
— Тогда пошли на кухню.
Настя с готовностью последовала за дедом. Когда Вера вернулась с работы домой, она застала отца с дочкой, что-то тихо и увлечённо обсуждающих возле их холодильника. Обрадовавшись, Вера осторожно прошла возле них. А холодильник, похожий своим цветом и округлыми формами на большого белого медведя, стоял безучастным, пока, стражем их тайны. Легендарный холодильник «Днепр» начала 60-х годов прошлого века, отличительной чертой которого была массивная ручка с защёлкивающимся замком. Всё, как во сне Петра Никаноровича... Пока, как во сне...
— Дедушка, а мне не будет холодно, когда я спрячусь в холодильнике?
— Нет, Настя, я его выключу и ты не будешь мёрзнуть.
— А там будет темно?
— Я тебе дам фонарик. Только ты ничего не говори маме. Это секрет.
— Хорошо!
— И Лиде ничего не говори, а то она тебя быстро найдёт и ты проиграешь
— А ты мне скажешь, когда выходить?
— Да, конечно, я проверю, чтобы Лида тебя не увидела. Это наш секрет, ты поняла?
— Ага.
Пётр Никанорович какое-то время не решался реализовать свой сон. Но и откладывать задуманное опасался. Ждал подходящего случая. И он наступил: Вера решила вымыть холодильник. С этой целью она отключила его от сети и занесла домой выбранные из него продукты. Всё это происходило в её выходной день. В то время, как холодильник размораживался с открытой дверцей, она решила отдохнуть. Прилегла с книжкой «Алые паруса» Александра Грина. Пока читала, мысленно представляла себе, что и за ней приплывёт принц и увезёт в сказочную страну... Очевидно, в каждой девушке где-то в глубине души «живёт» своя Ассоль... Потом Вера, незаметно для себя, уснула.
— Настенька!
— Что, дедушка?
— Иди сюда, только не шуми, а то разбудишь маму. Сейчас ты сможешь играть в прятки. Залезай внутрь холодильника. Вот тебе фонарик. А я скажу Лиде, чтобы она начала тебя искать.
В это время никого из соседей не было ни в коридоре, ни на кухне. Настя осторожно залезла на нижнюю полку пустого холодильника и включила фонарик. Дед захлопнул дверцу. Понятное дело: он ничего не собирался говорить Лиде. Вернулся в свою квартиру и стал ждать.
Скоро Насте надоело сидеть взаперти. Она стала задыхаться. А Лида всё не приходила. Ей уже было не до пряток. Открыть изнутри механический замок не представлялось возможным. Настя стала звать на помощь. Её охватил панический страх. Минуты ожидания казались часами.
Тем временем Лида прислушивалась к стукам из квартиры подружки. Примерно час назад Настя с ней перестукивалась. Потом шум прекратился. Сейчас девочка снова слышит стук, но он доносится из глубины соседней квартиры. Это не привычное Настино перестукивание, а что-то другое... Наконец, Лиде надоело сидеть в квартире и она вышла в коридор, чтобы пойти к Насте. Там никого из соседей не было. Вдруг Лида услышала чей-то крик. Не понимая, кто и откуда кричит, девчушка вернулась в квартиру и сказала об этом бабушке. Мария Ивановна поспешно вышла в коридор. Быстро определила, откуда доносились крики. Открыла соседский холодильник ...
— Настя, что ты здесь делаешь?
Настя, едва шевеля побелевшими губами, ответила, что она играла в прятки.
— Ты сама залезла в холодильник?
— Сама...
— Кто тебя надоумил это сделать?
— Дедушка... Он сказал, что так меня Лида не найдёт...
Бедная Настя заплакала навзрыд.
— Всё хорошо, деточка, пойдём, я тебе помогу.
Мария Ивановна тихонько повела Настю по коридору. Но, не к ней в квартиру, а к себе.
— Успокойся и поиграй с Лидочкой. Я сейчас приду.
Лидина бабушка решительно постучала в дверь соседней квартиры. Ей открыла проснувшаяся Вера.
— Что-то случилось, Мария Ивановна?
— Случилось...
Гневно глядя на Петра Никаноровича, Мария Ивановна поведала Вере о произошедшем инциденте. Всё это время Настин дед сидел, не шелохнувшись, глядя себе под ноги.
Когда соседка ушла, Вера обратилась к отцу:
— Папа, ты сошёл с ума? Это правда, что ты подговорил Настю спрятаться в холодильнике?
— ...
— Почему ты молчишь, скажи мне, это правда?
— ...
— Признайся, что ты это сделал, чтобы навсегда заставить свою внучку молчать?
А Марию Ивановну ты тоже засунешь в холодильник или в этот чёртов ящик?
Скажи мне правду, не молчи!
Вера с непонятно откуда появившейся силой так пнула ящик ногой, что он развалился на доски.
Пётр Никанорович не промолвил ни слова.
В тот же вечер, когда все легли спать, он повесился на новой оконной решётке.
*«Победе слава!» «Один народ, один рейх, один фюрер». (по-немецки).
**«Если он нас поведёт, мы победим». (по-немецки).
*** «Слава Гитлеру!» (по-немецки).
7.03.26.
