Честное слово, я не знал, что мне делать – плакать или смеяться. Дело в том, что после десятилетнего молчания мне пришло письмо от двоюродной сестры: мол, она скоро собирается в гости к дедушке, и как насчет того, чтобы я взял отпуск и тоже туда прилетел. Легко сказать, прилетел… Нет, как была совершенно безбашенной девицей, так ею и осталась.
Часами вглядываясь в небо…
В последний раз мы виделись, когда мне было шестнадцать, а ей что-то около, как она сама говорила, «четырнадцати лет и двенадцати месяцев».
Когда дедушка Коля был молодым, он помог бабушке родить шестерых сыновей и двоих дочерей, таким был неуемным человечищем! Благодаря его стараниям наша семья оказалась самой большой в округе. И нет ничего удивительного в том, что добрую половину из своих многочисленных двоюродных братьев и сестер я даже в лицо не помнил.
Зато всегда с особенной теплотой относился к Надюше, сестренке. Кстати, я единственный так ее называл. Остальные, не смотря на то, что были гораздо младше по возрасту, презрительно кликали ее «сестрицей», «сеструхой», «Надькой», а то и вовсе «Надеждой-невеждой». Кое-кто даже называл «сиротой», но за это моментально получал по шее от деда.
Надя росла без отца – он погиб совсем молодым где-то в армии. Не смотря на это, бабушка с дедушкой не оставили невестку и всегда ей помогали, чем только можно. В том числе и приглашали каждое лето погостить.
Кроме того, невеждой Надюша тоже не являлась, скорее наоборот, производила впечатление девушки несколько заумной. И, как у всех людей такого типа, был у нее и свой бзик (как же без него?). Она – будете смеяться – очень любила звезды, прямо-таки обожала до умопомрачения. Уляжется вечером на травку, уставится в небо и смотрит, смотрит часами, что-то там про себя шепча. Как-то раз я не выдержал и спросил сестренку: чем же это она занимается? Боже, лучше бы я этого не делал!
С тех пор Надюша не давала мне покоя. Как только представлялся повод – самый малейший! – она заводила разговор об этих проклятых звездах. И во всех ее высказываниях присутствовала одна и та же мысль: звезды приносят людям счастье. Как приносят, почему приносят – шут его знает… Приносят, и все тут. Точка.
На чердаке в охапках сена
- Знаешь, Рэм, - это она так мое имя от Романа сократила, маленькая ведьма, - есть такая пословица: умирает человек – гаснет звезда. Красиво, правда?
Мы с ней лежали на чердаке в охапках сена, которое я натаскал туда в первый же день своего приезда к деду. В крыше не хватало пары досок, и Надюша, уставившись в эту щель, на ночное небо, по своему обыкновению размышляла вслух. Обкатывала свою излюбленную тему.
- Ну и что тут хорошего? – пробурчал я. – Человек коньки отбросил – вот красотища-то!
- Ты не понимаешь! Если происходит так, то, получается, верно и обратное: рождается человек – зажигается звезда. Я вчера видела, как одна загорелась – значит, у кого-то ребеночек родился. Я же говорю – звезды счастье приносят...
Нет, ну точно свихнулась девка. Причем не на астрономии, не на астрологии даже, а вообще непонятно на какой чепухе. Бред, да и только.
В ту ночь я не выдержал, сорвался. Сперва попросил Надюшу пояснить, в чем же конкретно состоит ее идея и где конкретные доказательства приведенных тезисов. А когда она, как обычно, не смогла ответить, выдал ей по полной программе. Прошелся и по мифическому инопланетному разуму, и по летающим тарелкам, и по космической энергии – в общем, по всему, до чего смог дотянуться. А под конец припечатал коронным аргументом. Передразнил:
- Умирает человек – гаснет звезда, рождается человек – зажигается звезда… А ты подумала, дорогуша, что наше солнце – тоже звезда? А, значит, тоже с каким-то типом связано. И когда эта неведомая личность копыта отбросит – что тогда произойдет, а? Вот то-то и оно…
Сказал, и пожалел. Надюша обиделась. Посмотрела на меня задумчиво, вынесла вердикт: «Циник. Обозленный на весь мир циник» - и отвернулась к стене. С того дня она больше со мной не разговаривала.
Письмо спустя десять лет
Летние дни шли своим чередом, один изо всех сил старался нагнать другой. Когда шел дождь, мы всей компанией сидели дома, играли в карты или лото, но стоило выглянуть солнышку – сразу же бежали купаться.
Пруд, на удивление чистый для такого рода водоемов, находился от дома метрах буквально в трехстах. Когда мы только приехали, и малышня изъявляла желания принять водные процедуры, с ними обязательно находились один или двое взрослых. Потом это твердое правило как-то незаметно дало трещину, затем развалилось вовсе, и наблюдать за купанием детей в отсутствие родителей поручалось нам с Надюшей, как самым старшим.
…В тот день ей просто повезло. Я сидел и смотрел за малышней, а она решила расслабиться и погребла на середину пруда. Волноваться за Надюшу просто не было смысла – плавала как рыба. Я и не волновался. Просто совершенно случайно бросил взгляд на сестренку именно в тот момент, когда она исчезла под поверхностью воды. Без крика, без звука, без всплеска - просто взяла и исчезла. В голове моментально стукнуло: беда! Даже не задумываясь о том, что Надюша просто могла нырнуть в свое удовольствие, я бросился в воду.
Эх, какое же это было моральное удовлетворение – тащить любимую сестрицу к берегу за ее роскошные длинные волосы! И какое наслаждение - делать искусственное дыхание рот в рот, как меня когда-то учили умные люди. Нет, просто ничем не передать!
Откашлявшись и отдышавшись, Надюша виновато взглянула на меня, пожала плечами: мол, с кем не бывает? Затем попыталась встать и пройтись, но уже после второго шага вновь бухнулась на травку и, морщась, стала растирать сведенную судорогой ногу. В мою сторону больше не смотрела.
Усмехнувшись, я строго-настрого наказал малышне без меня в пруд не соваться, встал, подхватил сестренку на руки и понес домой. Надюша, тяжко вздохнув и всхлипнув пару раз, положила голову мне на плечо и затихла. За всю дорогу она не сказала ни слова, даже не поблагодарила за спасение. Железная леди!
На следующий день у сестренки был день рождения – ей исполнилось пятнадцать лет. Еще через две недели, так и не помирившись с Надюшей, я улетел. А теперь вот, спустя десять лет, письмо.
Как родилась звезда
…Я надел свой лучший (купленный только вчера, хэ!) костюм, кое-как завязал галстук, нарвал на бабушкиной клумбе цветов и поехал в город, в аэропорт, встречать Надюшу. Последние наставления были сказаны дедом с самым добродушным видом, но тем не менее тоном очень серьезным:
- Смотри у меня, Роман, чтобы никаких больше ссор. Негоже так встречать сестренку.
Ну, дед, ну дает! Какие ссоры? Как-никак давно уже взрослые люди…
Надюша совершенно не изменилась. Все такие же длинные волосы чуть не до пояса, озорной взгляд зеленоватых глаз, задорно вздернутый носик… Едва увидев знакомое лицо в толпе встречающих, сестренка с радостным воплем кинулась ко мне на шею:
- Рэм! Рэмик! Я так скучала!!!
Оп-ля! Скучала она. Даже кликуху дурацкую дурацкую не забыла. Нет, ну кто поймет этих женщин?
Машина не завелась. Старый дедовский драндулет опять заупрямился. Сколько раз говорил, что этой рухляди место на свалке – все впустую! Дед поднимал палец и многозначительно говорил: «Историческая ценность! Через пару десятков лет ему цены не будет». Может, и не будет, не знаю. А пока что приходилось добираться на автобусе. Самое неудобное заключалось в том, что ни один уважающий себя автобус конкретно в нашу деревню не ходил, и от ближайшей к нам остановки до дома еще километров семь пешком. Не самая приятная перспектива, да еще с Надюшкиными чемоданами… А посему багаж ее решено было сдать в камеру хранения – до лучших, так сказать, времен.
По дороге мы никак не могли наговориться, буквально захлебывались обрывочными фразами типа: «А помнишь?!», «А ты тогда…», «А я тебе говорю…» Надюша иногда делала вид, что хмурится, но глаза ее смеялись, а на щеках играли озорные ямочки.
…Автобус уехал, и мы остались одни. Я огляделся. Действительно, вокруг ни души. На бескрайнем поле колосилась пшеница, где-то вдалеке темнела лесополоса. Где-то глубоко внутри нарастало предчувствие чего-то необыкновенного.
Мы пошли. Мы шли очень долго, и остановились только тогда, когда со всех сторон нас окружала бесконечность. По небу медленно плыли пушистые облака, прохладный ветерок освежал лицо. Предчувствие нахлынуло с новой силой.
«Сегодня загорится наша звезда, - очень серьезно сказала сестренка. – И будет светить нам до конца жизни».
Когда мы подходили к дому, был уже глубокий вечер. Надюша шла медленно, очень устала, но я чувствовал, как в темноте она улыбается. Вдруг сестренка вскрикнула и опустилась на землю. Пожаловалась сдавленно: «Нога! Подвернула, кажется…» Недолго думая, я подхватил ее на руки. Надюша вздохнула со счастливым всхлипом и положила голову мне на плечо…
Я прекрасно знал, что эта хитрая лиса за несколько метров до дома рысью соскочит на землю, потом возьмет меня за руку и, втаскивая во двор, весело закричит:
- Дедушка! Дедушка Коля! Звезды принесли нам счастье!
Но я был совсем не против. Это же правда.
