На светофоре горит красный. Остановились и стоим… минут десять. Шофер не нервничает, я, глядя на него, тоже как-то спокойно воспринимаю эту здешнюю нелепость цивилизации. За дорогой тянется, уже начинающее желтеть пшеничное поле. Рядом с колесами нашей машины в заросшем бурьяном кювете, шуршит какая-то своя жизнь, над бурьяном носятся стрекозы, белые бабочки-капустницы, жужжат шмели. День собирается быть жарким.
Наконец, мое терпение мне изменяет, и я подаю голос
- Так всегда бывает? На черта он здесь?
- Положено… как будет можно, так и поедем.
- Давай хоть знакомиться, а то как-то…
- Можно. Только я знаю, как вас зовут – Николай Львович. Правильно?
- Верно. А откуда?
- Доложили. Ну, а меня… меня зовут Сталкер.
- Как-как?
- Вот все так, как вы… «какают» - Сталкер. Так батя назвал.
- А ты читал?..
- Не доводилось. Стругацкие вроде бы мое имя позаимствовали для своих сочинительств. Или батя у них, не знаю. Я вообще ничего не читаю – баловство все это. У отца от книг шарики за ролики завернулись, так что я не хочу его повторять. У меня свой путь в жизни.
- И какой же твой путь?
- Как какой? Пользу обществу приносить. Вот и дело мне доверили, а это доверие еще заслужить нужно. Через это дело и польза людям.
- И давно ты возишь?
- Не помню.
- То есть?
- А то и есть. Я не помню, когда последний раз, и вообще… возил. Знаю, что возил, а когда, кого – не помню. Да и не к чему мне…
- Забавно получается…
- Работа такая – сделал и забудь. Вот я и забываю… не без помощи, конечно…
- Гипноз или еще что?
- Не знаю, как называется, наука и медицина у нас самая передовая.
- Да-а… это ты точно выразил.
- Сщас поедем. Кажись, желтый горит.
Наконец мы выезжаем на шоссе, поворачиваем направо и погнали. Скоро пошла сильно холмистая местность, поросшая смешанным лесом, встречались даже небольшие скальные образования, несколько небольших речушек, проблеснули в оврагах.
Шоссе, несмотря на такую пересеченную местность, идеально ровно – ни спусков, ни подъемов, будто по линейке и уровню строилось, будто чья-то Воля по линейке провела черту на карте и сказала – «Дороге быть такой». Солнце уже поднялось достаточно высоко, но все равно, отражаясь от капота, слепит глаза. И асфальт дороги начинал казаться огромной, маслянисто блестящей никелевой иглой, прошивающей пространство. Можно было спокойно закрепить руль в одном положении, газ придавить чем-нибудь тяжелым и спать.
Я не решился давать совет Сталкеру, хотя меня что-то подмывало это сделать. Перед тем как закрыть глаза, все же спросил
- Нам далеко еще?
Сталкер посмотрел на спидометр, потом что-то посчитал в уме
- Думаю, что… порядочно. Если не будет остановок. Да вы, спите. Вам еще придется сегодня уходиться. Спите.
Мне хотелось расспросить шофера, о том месте, куда он меня везет, и вообще задать много вопросов, начинавших меня изрядно мучить, но глаза сами собой закрывались от этой однообразной дороги, неизвестно чей властью и средствами отгроханной.
И я заснул.
Проснулся я, когда начало темнеть. Вернее, темнее было из-за густого высокого хвойного леса по обе стороны дороги. Мы стоим. Сталкера в машине нет. Я вышел из машины и первым делом, оглянувшись по сторонам, облегчился возле огромной сосны. Вынул из кармана ветровки пачку сигарет и закурил. Но, сделав пару затяжек, почувствовал, как меня начинает «вести», ноги неметь начали, даже качнуло слегка. Пришлось выбросить сигарету. Вот уж не думал никогда, что на природе, табак так действует.
Чуть отдышавшись, решил пройти немного вперед, размять затекшие от долгого сидения ноги. Даже попробовал изобразить подобие физкультурных упражнений.
Не прошел я и пятидесяти метров, как неожиданно наткнулся на дорожный знак. Вернее, два знака на одном столбе. В прямоугольнике одного написано. «Саторинск – 15 км.», а под ним, на другом – «кирпич». Для совсем непонятливых еще нашлась и надпись поперек дороги – «Стоп. Проезд запрещен». Стало быть, поэтому мы и стоим.
Позади услышал свист. Оглянулся и увидел Сталкера, выходящего на дорогу из чащобы. В руке у него несколько прутиков, и даже с такого расстояния, я услышал запах жареных грибов. Приглашать меня вторично не понадобилось – я чуть не бегом поспешил на этот божественный запах.
На чемодане, застеленном газетой, разложена нехитрая снедь: куски хлеба, зелень, холодная картошка и шашлык из грибов. Запиваем все обычной водой из бутыли, к которой прикладываемся по очереди. Когда желудок замурлыкал от удовольствия, я снова потянулся за сигаретами. Сталкер, увидев пачку «LM» потянулся, взял пачку и долго ее рассматривал. Потом достал «Беломорканал» и закурил. Во все это время мы не проронили ни одного слова. И только теперь я решился спросить
- Я видел знак дорожный «проезд запрещен». Что будем делать?
- Если бы этого знака не было, послали бы другого шофера, а не меня. Ясно?
- Надеюсь, ты знаешь, что нужно делать?
- Сейчас уберем за собой и поедем. Немного осталось. Только все равно, тебе скоро придется на своих двоих. Подвезу до куда смогу – дальше мотор будет глохнуть.
- Почему?
- Не знаю. Но еще километров 10-12 смогу проехать.
Я стал убирать остатки нашей трапезы и тут обратил внимание на газету.
Газета «Правда». А на первой странице фотография Никиты Сергеевича с большим початком кукурузы. Вот ни хрена себе! Я внимательно посмотрел на дату издания и… Дальше, у меня слов вообще никаких не нашлось. На газете черным по белому стояло – 24 июля 1961 г.
- Послушай… Сталкер, который теперь год?
- Вы чего это сбледнули? Нехорошо вам?
- Нет, нормально все. Я спрашиваю, который сейчас год?
- Шестьдесят первый. А что?
Можно морочить человеку голову с вагонами и проводниками. Можно показывать ему любую «киношку». Но…
- Черт! Этого просто не может быть.
- Да чего же не может быть? Вот вы когда родились?
- В 63-ем и родился только. В 61-ом мои родители только поженились.
- Если бы вы родились в 78-ом или раньше – в 30-ом, например, то теперь и был 76-ой или 29-ый год. Чего здесь непонятного? И на моем месте кто-то другой был…
- Так куда же я попал?
Сталкер даже плечами пожал
- Куда хотели, туда и попали. Других я не вожу.
- И Гагарин уже полетел?
- В апреле еще.
Дальше у меня просто отказал язык. Я сел в машину и «онемел». Сталкер сел на свое место и завел мотор
- Штоль поехали?
- А обратно можно? – это все-таки я сумел произнести и даже с проблеском надежды в голосе
- Как же я обратно поеду? Здесь и развернуться даже нельзя.
- А без меня как?
Этот вопрос на какое-то мгновенье поставил его в тупик
- Ну… как… не помню. Как-то добираюсь. Честное комсомольское не помню.
- Так ты еще и комсомолец?
- Конечно. С нового года по двадцать копеек в месяц регулярно плачу. Ну, что так и будем стоять?
- Ладно, поехали. Там видно будет.
- Вот это по-нашему. Но-о, милая…
Ничего себе «командировочка»! Как-то ведь жил до этого… и ничего. На кой ляд мне ЭТО свалилось на голову. Попасть за два года до своего рождения – этого еще не хватало. Одна надежда, что Мишка мне свинью не мог подложить, в этом я на все сто уверен. И его вряд ли кто мог подставить. Получается… получается, что так нужно. Ладно, на месте определимся, что к чему. И может, все не так уж и плохо? Попасть в самом прямом смысле в историю? Цирк сплошной, это точно. Так тебя же и послали разобраться именно с цирком. Чего ты психуешь? Все идет нормально… пока. Фантастика с перебросом во времени – тоже нормально. Может даже из всего этого сюжет какой-нибудь фантастический выйдет. Правда, тема исхожена да изъезжена, а так ничего даже… Черт, да не нормально все это!
И почему именно я? Вот единственный вопрос, который стучит в башке отбойным молотком. Мне вполне комфортно было и в 2003-м… Комфортно, говоришь? А эти твои метания с заламыванием рук, с неприспособленностью к новым реалиям века? Это как?
Все. Надо успокоиться и спокойно ждать, что будет дальше. Раз есть дорога туда, должен быть и выход обратно. Все может быть гораздо проще, чем ты себе накручиваешь. И потом… ты же творческий человек. Так неужели у тебя не хватит собственного воображения, чтобы… что там сказал Эйнштейн насчет времени? Кстати, вот тоже – Эйнштейн… тоже, вероятно, чья-то фантазия или моя собственная? Или все-таки… Ну, ты совсем не въезжаешь…
[justify]Фу-у! В такие дебри я еще не забирался. Голова идет кругом… ну, признайся… признайся же себе,
