Ещё в детстве я спрашивал у бабушки ( маминой мамы) о своем дедушке, её муже? Почему он рано ушёл из жизни? Но долгое время эта тема была закрытой в семье. Наверно время было такое, что нельзя было обсуждать подобные темы. Когда я уже совсем повзрослел, бабушка призналась, что дед был репрессирован. Гораздо позже, уже во время нынешней Латвии, когда была снята секретность с многих документов, я узнал подробности судьбы моего родного дедушки — Лаврентия Завадского. Имя и фамилия - это всё, что я о нём знал. В детстве помню бабушка рассказывала, что во время войны немцы вели себя вежливо и особенно заигрывали с детьми. Дарили им шоколадки и играли на губных гармошках. А зверствовали наши местные шуцманы — полицаи. Мой дед был железнодорожником и семья вела кочевой образ жизни. Появлялся объект восстановления ж/д путей, туда и посылали в длительные командировки специалиста с семьёй. Селили обычно в ж/д казармах, благоустроенных под квартиры.
Когда пришли немцы, семья с двумя малолетними детьми жила на станции Пундури. К ним подселили 8 военных. И так понятно, что никто из них разрешения на проживание не спрашивал. Деда назначили мастером на ж/д станции и ответственным по восстановлению ж/д путей. Куда он тоже не сильно стремился, но отказ был равносилен сопротивлению. Авианалёты не давали расслабиться немцам и работы хватало. В случае отказа от работы, наказание было одним — расстрел всей семьи за саботаж. Можно было наверно уйти к партизанам и тем самым обречь семью на неминуемую смерть. Говорить о выборе легче, чем поступать правильно....
Бабушка рассказывала случай, когда офицер ударил задержанного советского солдата около их дома, а она не выдержала и сплюнула в сердцах от злости. Офицер тут же ей в голову направил пистолет и спросил в кого она плевала? Спас ей жизнь переводчик — полунемец-полуполяк, который всё свалил на задержанного. Что, мол, на него она была зла. Эмоциональность могла стоить жизни...
Перед освобождением Латвии, немцы отступали и уже не требовали ремонт ж/д дороги на брошенных территориях. Им нужны были специалисты на тех местах, где были они сами. Семье нужно было освободить казарму и переехать подальше от линии фронта. В итоге Латвия была освобождена от немцев, а, спустя несколько лет, пошли проверки и доносы на всех, кто кого притеснял и кто на кого работал во время немецкой оккупации.
В итоге вспомнили,что в казарме с семьёй деда жили немцы, бывшие подчиненные написали, что их заставляли ж/д дорогу восстанавливать и кто был у них начальником... Ко всему прочему кто-то вспомнил, что дед однажды ляпнул фразу, что «в первую мировую русские отступали и сейчас отступают, наверно есть предатели в руководстве...» Этого всего хватило быстро состряпать уголовное дело за измену Родине и посадить на 10 лет, из которых он отсидел меньше года и умер в 46 лет... Арестован 29 ноября 1947 и умер в заключении 4 октября 1948 года.
Некоторые скажут - враг народа! Так ему и надо! Ваше право, но судить всегда просто, но каждый ли осужденный врач, инженер, офицер, да любой человек, переживший предвоенное время, но не смог пережить послевоенное, был врагом народа? 30 лет назад, используя все свои связи, я умудрился выйти на архивы и Комиссию по реабилитации. Когда мне принесли оригинал уголовного дела пятидесятилетней давности, у меня ком стоял в горле и слёзы сами по себе катились... «Конфисковано — пиджак, пальто, ботинки, форменный ж/д пиджак и обручальное кольцо.» И постоянные исправления фамилии с Завадского на Заводского. Ну не хотели понимать, что старинная польская фамилия «Завадски» не имеет никакого отношения к заводам.
Дед родился в 1902 году в Витебской области в польской семье. Но на время допроса, это уже была территория советской Белоруссии и в некоторых местах его записали белорусом, в некоторых поляком. Он приехал в Латвию в 1905 году в возрасте трёх лет вместе с отцом, которого перевели сюда работать. И ни разу не покидал Латвию. Даже успел послужить в 1-м Либавском (Лиепайском) пехотном полку Латвийской армии.
Я внимательно читал дело и могу сказать, что сейчас бы не посадили, но время было другим. Дело было именно состряпано на скорую руку. А сколько за подобные, да и за более мелкие «преступления» были сосланы или посажены по лагерям страны.
В 1987 году я проехал на поезде из Москвы до Владивостока и за 6 с половиной суток понял, что эта удивительная по красоте страна Россия богата не только людьми и природой, а и зонами, к счастью всё больше заброшенными...
Кстати, пара слов о наших местных, которые были и среди свидетелей, и среди ГБшников, и в суде... Свидетели: Калвенс, Скриверис, Либере. Члены трибунала: Тамулюнас и Речкус. Секретарь Круминя, адвокат Суна. Да и постановление о возбуждении дела утверждал Начальник Управления охраны МГБ Гобе. Типично "русские" фамилии... Только жизнь не стоит на месте и жить надо сегодня, не деля людей на нации, а чтобы иметь достойное будущее.
В 1998 году решением Верховного суда Латвийской Республики Лаврентий Константинович Завадский был реабилитирован посмертно.
Когда упомянул вскользь мето рождения деда, я не знал его точно, а когда покопался в данных, то в глаза бросилось название села - Росица. А ведь это место печально известно в Советском Союзе и особенно в Белоруси, как вторая Хатынь...
В феврале 1943 года силами латышских, литовских, украинских, эстонских полицаев и под командованием сил СД была проведена карательная операция "Зимнее волшебство". Росица была первой на пути и стало местом, где были заживо сожжены 1528 жителей и два католических ксёндза.
Какой бывает странной судьба человека... Родиться в месте, которое изверги сожгут через сорок лет, жить на другой Земле, обрести там семью и детей, но закончить жизнь за колючей проволокой...
