городе было что-то монастырское: глухой звон трамвая, редкие шаги, дым из труб. Она шла не быстро, но и не медленно — так идут люди, которым пока неизвестно, куда приведет дорога, но которые, по крайней мере, больше не хотят стоять на месте.[/b]
У старой церкви Наталья Сергеевна остановилась. Она не была по-настоящему набожной, хотя в трудные минуты нередко заходила в храм постоять в полумраке, где чужая молитва иногда помогает больше собственной.
Сегодня она не вошла, а только постояла у ограды. Ей пришло в голову, что, может быть, предопределение и свобода вовсе не враги, как кажется молодым умам. Быть может, человеку действительно дано многое заранее: семья, эпоха, уклад, страхи, склонности, даже круг тех искушений, через которые он будет проходить. Но среди всего этого, возможно, ему все-таки оставлено самое главное — внутреннее согласие или несогласие. Не всегда можно почувствовать, понять знаки судьбы, но, может быть, можно избрать достоинство, с которым ее несешь, и ту малую, упрямую верность себе, из которой потом и вырастает стойкость. Об этом исподволь напоминают все земные религии. Мысли эти возникли у Наташи под их влиянием и не только. В Интернете много, об этом можно посмотреть, почитать, но все же основа закладывается в детстве.
Она пошла — в городской парк. Скамейки были уже в снегу, деревья стояли черные с белой опушкой на ветках. Села на одну из скамеек, стряхнув снег перчаткой, достала тетрадь. Несколько минут сидела, глядя на белый лист, как будто и здесь перед нею была одна из тех дверей, которые во сне она никогда не открывала.
Потом написала:
Что ты сердце стучишь так и бьёшься?
К прошлой жизни — уже не вернешься.
Ведь сказал Гераклит давно —
Дважды в реку — войти не дано.
Закрыла тетрадь, вздохнула, откинула голову назад, прижала тетрадь к груди, затаила дыхание, открыла наугад страницу, так они с подругой гадали, открывая книгу на любой странице. Прочитала тихо, едва шевеля губами:
Светоносные силы!
День светел и ярок,
Изумрудная свежесть травы,
Щебет птиц — сладкозвучный подарок,
Разрядивший настой тишины.
Светоносные силы!
Вам — радость дарить.
День апрельский — ясен и чист!
Раз в году невозможно ль себя обновить,
Как рождается заново лист?
Прочитала, заметила улыбку на губах и мягкое тепло, которое медленно спускалось вниз, изнутри согревая её. Когда же она написала? Вспомнила. После знакомства с Дмитрием.
Снег падал все гуще. Вдали показалась женщина с ребенком, за ними — пожилой человек с тростью, потом собака с мальчиком в красной шапке. Пора возвращаться.
Наталья Сергеевна вошла в квартиру, сняла пальто, поставила чайник и положила тетрадь на стол — не обратно в ящик, а на стол, как вещь, которая должна быть под рукой.
Потом подошла к окну. Трещина на стекле все так же напоминала папоротник. Во дворе зажегся фонарь, и снег в его свете стал похож на бесконечный поток белых писем, летящих неизвестно откуда.
Ей вдруг подумалось: быть может, судьба и в самом деле пишет нас заранее, как пишут книгу — с общим замыслом? Но, может быть, последние строки почти всегда оставлены пустыми.
Она улыбнулась, заварила ромашковый чай. И вдруг услышала писк, похоже, кошачий. Откуда? От входной двери? Да!
У двери сидел котенок и жалобно пищал. Наталья Сергеевна подняла маленькое, теплое дрожащее тельце. Котенок вырывался, царапал руки. Она прижала его к груди, приговаривая:
— Тихо, тихо, я тебе помогу, ух ты какой, серенький, есть хочешь? Кто же тебя в такую погоду выбросил за порог? Ну ничего, будем жить вместе. Ты не возражаешь? — котенок перестал вырываться, притих, видимо согрелся в ладонях, чуть слышно пискнул, замурлыкал.
