РАДИ ВЫСОКОГО РЕЙТИНГА. Глава 10. Анапа, 1995 год.

есть свой скелет в шкафу. Был такой и в их семье. Кроме отца и бабки, о нём знала только Марина, да и то отец сказал ей об этом лишь недавно. А до этого Марина целых два года после смерти матери никак не могла понять, почему отец вдруг стал так холодно относиться к такой милой крошке, как Ксения.

Она действительно была по-своему милой и прелестной. Когда спала. Всё остальное время это на самом деле был дьявол во плоти, а не ребёнок. Несмотря на внешнюю робость и застенчивость, придававшие этому миленькому личику с грустными ярко-зелёными глазами какую-то тихую, свойственную только ей одной прелесть, несмотря на кажущееся очарование, создаваемое её доверчивостью и нежностью, никто из гостей, бывавших в доме, не любил эту девочку. Марине иногда было даже жаль её. Ведь она действительно так искренне пыталась всем понравиться!.. Готова была ради этого буквально на что угодно!.. Ей так хотелось, чтобы её хоть немного любили…

И она действительно нравилась. При первой встрече. Гости бывали без ума от этого очаровательного ребёнка, с трогательной доверчивостью прислушивающегося к их взрослым разговорам. А потом они вдруг понимали, что этот пятилетний ребёнок, выглядящий таким несмышлёнышем, на самом деле понимает гораздо больше, чем следовало бы. С удивлением для себя, они обнаруживали, что наивные широко распахнутые глаза умеют загораться такими серьёзными и совсем недетскими чувствами, как ненависть и презрение. А осознав всё это, взрослые однозначно решали, что никогда ещё не встречали такого отвратительного избалованного ребёнка, как этот.

Честно говоря, Марина даже и сама не знала, какие чувства вызывает у неё младшая сестра. Иногда, глядя в её трогательное испуганное личико, она испытывала по отношению к ней почти материнскую любовь и нежность. Но вызывающая дерзость девочки, - действительно слишком вызывающая для её возраста, - её упрямство и своеволие способны были оттолкнуть любого, и Марина вовсе не была исключением из правил. А уж когда два горящих мрачным огнём зелёных кошачьих глаза упирались в неё, - а выдержать взгляд этих необычных слишком глубоких глаз было попросту невозможно, - Марина чувствовала почти ненависть к этому странному совершенно невыносимому ребёнку.

Но в основном, конечно же, над всем этим преобладала жалость. Марине порой просто до слёз было жаль эту непокорную маленькую воительницу, никогда не знавшую ни родительской любви, ни ласки. Откуда ей, выросшей без матери, было научиться хорошим манерам, естественным для воспитанных девочек из таких хороших семей? Никто никогда не учил её быть милой, вежливой и послушной, - поэтому, наверное, она и выросла такой дерзкой, непонятной и необузданной, как дикий цветок на ухоженной и тщательно оберегаемой садовником клумбе.

Обуреваемая всеми этими непростыми мыслями, Марина встала и, с тяжёлым вздохом, направилась в комнату младшей сестры.

Девочка уже собиралась ложиться спать, но приход Марины нарушил её планы.

- Добрый вечер, Ксения, - сказала сестра, окидывая её грозным взглядом из-под насупленных бровей.

Сеня приподнялась было к ней навстречу и застыла на месте, растерянно теребя пальцами подол ситцевого платья. Марина невольно поморщилась. Несмотря на довольно симпатичную мордашку, в этом ребёнке не было никакой грации, никакого изящества, свойственных её более благополучным сверстницам из хороших обеспеченных семей. На тех девочек даже в её возрасте уже приятно было смотреть: лёгкие, изящные, стройные, ладненькие. А Ксения скорее напоминала худого нескладного мальчишку. Да и немудрено. Она всегда предпочитала именно мальчишечьи игры. А разве лазанье по деревьям может сделать фигуру девочки изящной?..

К тому же, эта её нелепая прихоть с именем… Она не желала отзываться на «Ксюшу» или «Ксеню» и требовала, чтобы её называли мальчишеским именем «Сеня». Марину это раздражало просто до жути, и поэтому, не желая потакать нелепым, на её взгляд, капризам сестры, она чаще всего называла её полным именем.

- Чем ты тут занимаешься? – строго спросила Марина. Её тон не предвещал ничего хорошего, и необычайно чуткая девочка сразу же это уловила.

- Собираюсь спать, - потупив глазки, отозвалась Сеня.

- А что ты перед этим делала? – задала новый вопрос старшая сестра.

- Ничего, - удивлённо пожала плечиками девочка. – Просто играла.

- Анатолий Иванович опять жаловался на тебя, - с укором в голосе сказала Марина. – Почему ты всё время издеваешься над ним?

Ксения вызывающе вскинула голову, и её зелёные глаза стали холодными и колючими. И Марина, в который уже раз, невольно поразилась необычайной выразительности этих действительно недетских глаз.

- Он плохой, - просто сказала Сеня.

- А ты?.. – грозно спросила её сестра.

- Что – я?.. – не поняла девочка.

- А ты – хорошая? – пояснила Марина.

- Да, - уверенно мотнула головой Сеня.

- И почему же ты так считаешь? – недовольно скривила губы старшая сестра, всем своим видом давая понять, что это вовсе и не так.

- Потому, - упрямо сказала Ксения и снова опустила глаза.

- А вот мне, дорогая моя девочка, ты вовсе не кажешься хорошей! – безапелляционно заявила Марина. – И не только мне! Все мои друзья и друзья нашего отца, которые бывают у нас в доме, говорят, что ты очень плохая и злая девочка! Как ты думаешь, почему они так считают?

- Я не знаю, - чуть слышно прошептала Сеня и закусила губу, чтобы не расплакаться. Слова Марины казались ей очень жестокими и несправедливыми. Она любила старшую сестру, потому что та была единственным близким для неё человеком, но одновременно и очень боялась её. И особенно сильно она боялась её как раз тогда, когда сестра разговаривала с ней таким вот тоном, - совсем, как со взрослой.

- Ты – очень плохая девочка! – строго продолжала отчитывать её Марина. – Анатолий Иванович больше не придёт. Он сказал, что не хочет с тобой заниматься, потому что ты всё время издеваешься над ним! Как тебе не стыдно?

- Я над ним не издеваюсь! – попыталась оправдаться Ксения, хотя и понимала в душе, что это тщетная попытка. – Это он издевается надо мною! Он сказал, что я дура и тупая уродка! А я сказала ему, что он сам урод!

- Взрослых людей нельзя обзывать! – резко оборвала её Марина. – Разве ты этого не знаешь?

- Да я-то знаю, - снова опустила ресницы Сеня, но тут же дерзко вскинула голову, и её зеленые глаза засверкали. – Но он же первый начал обзывать меня! Что мне оставалось ещё делать?..

У Марины просто руки опустились от этой непоколебимой детской логики. В конце концов, в чём-то девочка действительно была права, и она про себя вынуждена была признать это.

- Но ведь ты, наверное, сама как-то вывела его из себя? – устало проговорила Марина, прекрасно зная «ангельский» характер своей младшей сестры.

- Я ничего не сделала! – с жаром возразила девочка. – Он сам всё время кричал на меня и обзывался… - Зелёные глаза Сени до краёв наполнились слезами, став от этого ещё ярче и выразительнее. – Он всё время меня обижал… Почему вы разрешаете всем обижать меня?..

Марина почувствовала мучительный приступ жалости к этому несчастному ребёнку, который действительно за всю свою короткую жизнь не видел ласки и знал только лишь обиды. Правда, она сама была виновата в этом, потому что нельзя в таком пока ещё нежном возрасте иметь такой жуткий характер. Но расстроенная, с переполненными слезами глазами, девочка выглядела совершенно очаровательной, и Марина не могла не пожалеть её хотя бы на словах.

- Ты не права, Ксения! – сказала она. – Мы никому не позволяем обижать тебя! Я уволила Анатолия Ивановича, - добавила она, чуть покривив при этом душой. – Теперь придётся подыскивать тебе нового учителя!

Глаза девочки, до краёв наполненные слезами, смотрели на неё с мольбой и надеждой.

- Только пусть он будет хороший, ладно? – чуть слышно проговорила она.

Марина едва сдержала порыв обнять девочку и прижать к себе покрепче. Но она прекрасно знала, что Ксения, не выносящая «телячьих нежностей», тотчас же вырвется и убежит. А кроме того, девчонка всё же действительно была виновата в том, что теперь придётся подыскивать ей другого учителя, и поэтому не стоило лишний раз поощрять её дурной характер.

- Я постараюсь, - пообещала ей Марина. – Постараюсь, чтобы твой новый учитель тебе понравился. Но и ты должна пообещать мне, что будешь впредь хорошей девочкой!

- Обещаю! – решительно кивнула Сеня.

- Кстати, - вспомнила вдруг Марина, - а почему ты не сказала Анатолию Ивановичу, что уже умеешь читать и считать?

- Я говорила ему об этом! – возразила Сеня.

- Зачем ты снова обманываешь меня? – возмутилась Марина. – Он сказал мне, что ты – совершенно бестолковый ребёнок, который не может даже буквы запомнить! А когда я возразила ему, что ты уже умеешь читать, он страшно рассердился на меня!

- Просто он очень злой, - чуть слышно пояснила Сеня.

- Но почему ты не сказала ему?.. – снова переспросила Марина.

- Я говорила ему, что уже умею читать, - призналась Сеня. – Но он закричал, что я вру!

- Так надо же было показать ему!.. – воскликнула Марина.

- Он не захотел даже слушать меня, - сказала Сеня. – Он снова начал учить меня буквам. А так я не захотела.

- Поэтому ты и сделала вид, будто ничего не понимаешь? – догадалась Марина.

- Да, - кивнула Ксения.

- О Господи, ты – самый жуткий ребёнок в мире! – не сдержавшись, вскричала Марина.

Девочка опустила голову. Глаза снова предательски защипало, но она изо всех сил сжала зубы. В свои пять лет она уже очень твёрдо усвоила, что слёзы – это признак слабости. Сильные люди не плачут. А Сеня очень хотела быть сильной. Несмотря на то, что временами это бывало так трудно…

- Ну, что ты молчишь? – спросила Марина, принимая её низко опущенную голову за признак раскаянья. – Стыдно?

Девочка ещё крепче сжала зубы и покачала головой. Она заранее уже знала, что это приведёт в ярость старшую сестру. Но по-другому поступать не желала.

И действительно, у Марины от возмущения просто перехватило дыхание.

- Как?.. – в ярости вскричала она. – Тебе даже и не стыдно?!

Девочка упрямо покачала головой, боясь даже глаза поднять на старшую сестру.

Марина, потеряв на мгновение способность здраво рассуждать и контролировать себя, подскочила к ребёнку, схватила его за шиворот и довольно сильно встряхнула.

- Да ты просто дрянь!.. – в запальчивости выкрикнула она. – Маленькая мерзкая дрянь!.. Ты знаешь об этом?..

Сеня молча зажмурила глаза. Из-под опущенных ресниц медленно выползли две слезинки.

Марина тут же остыла. Она выпустила девочку и, ощущая запоздалое раскаянье, резко заявила, пытаясь оправдаться, в первую очередь, в собственных глазах:

- И не хнычь!.. Ты сама во всём виновата!.. Ты понимаешь это?..

Сеня не ответила. Её глаза были крепко зажмурены, а пальцы сжаты в кулачки. Крохотная ростом, худенькая, - она представляла собой прямо-таки олицетворение беспомощности и отчаянья. Но эта её поза только ещё больше вывела из себя Марину. Потому что она прекрасно осознавала, что девчонка ни капли не раскаивается в своих словах и поступках. Её можно было, наверное, убить, но заставить сделать что-то против её воли было попросту невозможно.

Да, действительно, в этом ребёнке было нечто такое, что