РАДИ ВЫСОКОГО РЕЙТИНГА. Глава 10. Анапа, 1995 год.

Викторовна. – Ведь все уверяют, что она была просто святая!..

Пустой стакан задрожал в руке Николая. Он тихо поставил его на стол, бесшумно поднялся и подошёл к двери, чтобы лучше слышать их разговор.

- Да уж, святая!.. – со злостью в голосе бросила мать. – Если бы ты знала то, что знаю я, у тебя язык не повернулся бы так её назвать!..

- Да ты что?.. – изумилась Анна Викторовна. – Но ведь она, похоже, так любила твоего сына!..

- Мой сын просто дурак!.. – с презрением воскликнула женщина. – Всегда был дураком и навсегда им останется!.. Впрочем, мужики, как я убедилась на собственном опыте, почти все такие! Обвести их вокруг пальца ничего не стоит!..

- Ты ведь никогда не любила свою сноху, не правда ли?.. – полюбопытствовала Анна Викторовна. – С самого начала?..

- А за что мне было её любить-то?.. – возмутилась её подруга. – Я-то ведь не такая дура, как мой Николай!.. Я видела все её проделки! Ой, прости меня, Господи, - грех великий, конечно же, говорить так о ней сейчас, когда тело ещё не остыло!.. Уж лучше я просто помолчу!..

- Знаешь, дорогая, раз уж ты начала говорить, так договаривай!.. – посоветовала ей снедаемая любопытством Анна Викторовна. – Тебе и самой легче станет, когда ты выговоришься! – со знанием дела добавила она.

- Думаешь?.. – с сомнением в голосе переспросила её подруга. – Да нет, легче-то мне теперь уже всё равно не станет!.. Знаешь, каково мне было на протяжении стольких лет наблюдать за ней, будучи не в силах хоть что-то изменить?.. Я ведь совсем ничего не могла поделать!.. Я знала обо всех её любовниках… Ну, или почти обо всех… Представляешь, каково мне было?..

- Но тебе надо было хотя бы попытаться поговорить с ней! – возмущённо воскликнула Анна Викторовна. – Или с сыном!.. Неужели ты не пробовала?

- Знаешь, сколько раз я пыталась говорить с ней? – грустно вздохнула мать Николая. – И просила её, и умоляла, и требовала, и даже угрожала, что всё расскажу сыну… Она лишь смеялась мне в лицо… Представляешь, у неё хватало наглости заявлять мне, что сын её любит, а меня ненавидит, и поэтому поверит ей, а не мне! Мол, я могу, конечно же, рассказывать ему всё, что мне вздумается, а она просто будет всё отрицать… И, знаешь, ведь она действительно была права!.. Не раз и не два я пыталась открыть сыну глаза на то, что происходит, но он не желал даже слушать меня! Она просто околдовала его, и он совсем потерял голову!

- Наверное, он так сильно её любил? – мечтательно произнесла Анна Викторовна.

Николай не видел полный возмущения взгляд, который его мать бросила на подругу.

- То, что ты именуешь любовью, на самом деле называется похотью! – ожесточённо заявила она. – Подобная женщина, без сомнения, могла свести с ума и не такого дурня, как мой Колька!.. Мужики любят таких искусниц, которые в постели всё могут и умеют!.. Им, видите ли, мало, когда женщина просто позволяет им делать своё дело!.. Им гораздо больше удовольствия доставляет, когда она от страсти на стены бросается!..

- Ты говоришь такие ужасные вещи, в которые мне очень трудно поверить! – сказала Анна Викторовна. – Неужели всё это действительно правда?..

- Я скажу тебе больше!.. – в запальчивости пообещала подруга. – Я открою тебе ужасную тайну, о которой, кроме меня, никто больше не знает! Эта нечестивица сама рассказывала мне, потому что прекрасно понимала, что я никогда не решусь признаться в этом своему сыну. А если и решусь, - то он всё равно мне не поверит!

Николай непроизвольно напрягся. Всё уже сказанное его матерью произвело неизгладимое впечатление на его затуманенный алкоголем рассудок. Нельзя сказать, что он безоговорочно поверил каждому её слову, - просто на данный момент достаточно было уже и того, что он услышал нечто подобное, и теперь ему необходимо было время на то, чтобы всё это осмыслить, переварить и сделать соответствующие выводы. А его мать между тем собиралась сказать что-то ещё, - и настолько ужасное, что ей даже пришлось сделать минутную паузу, видимо, для того, чтобы собраться с мыслями.

Наконец, некоторое время спустя, она снова заговорила:

- Анна, ты должна дать мне слово, что ни одна живая душа не узнает того, о чём я тебе сейчас расскажу!

- Ну, что ты, конечно!.. Разве же я не понимаю?.. Ты же знаешь, что можешь всецело положиться на меня!.. – заверила её Анна Викторовна, дрожа от нетерпения и какого-то странного внутреннего возбуждения, вызванного словами подруги.

- Тогда слушай!.. – сказала та. – Ты обратила внимание на то, что перед смертью Дарья умоляла Колю как следует заботиться о Ксении?

- Да, но, честно говоря, меня это не удивило! – кивнула Анна Викторовна. – Девчушка ведь ещё такая маленькая!..

- А теперь подумай, дорогая моя, для чего женщине, прекрасно знающей, что муж души не чает в ребёнке, так убиваться по поводу его судьбы? – загадочным тоном проговорила её подруга.

- Не знаю, честное слово! – недоумённо пожала плечами Анна Викторовна. – А ты думаешь, что здесь должна быть какая-то причина, кроме простого беспокойства за судьбу ребёнка?

- И я даже знаю, какая именно! – чуть понизив голос, сообщила женщина. – Она просто очень боялась, что когда-нибудь Николаю откроется правда, и тогда девчонка окажется брошенной на произвол судьбы! Поэтому она и взяла с него на смертном одре клятву, что он всегда будет заботиться о ребёнке!

- Но что же это за правда, которой она так боялась? – дрожащим от нетерпения голосом вскричала Анна Викторовна. – Говори же быстрее, не темни!..

- Как, ты ещё не догадалась?.. – изумилась её подруга. – Правда заключается в том, что ни один уважающий себя мужчина не станет по доброй воле заботиться о чужом ребёнке!

- Нет!!! – не своим голосом выкрикнул Николай и выскочил из кухни прямо перед ошарашенными и перепуганными женщинами.

- Ты, старая ведьма!.. – заорал он, чувствуя, что его голос срывается от долго сдерживаемой ярости. – Ты ведьма, дрянь!.. Ты специально подстроила всё это!.. Ты специально говорила все эти гадости, зная, что я здесь и всё слышу!..

Николай был воистину страшен. Его глаза сверкали диким огнём, на перекошенных губах выступила пена, и он был похож, скорее, не на добропорядочного отца семейства, в жизни которого только что произошла ужасная трагедия, а на безумного маньяка, полностью лишившегося рассудка под влиянием алкоголя и ярости.

Его всего трясло, и казалось, что он вот-вот набросится на женщин и в дикой злобе растерзает их. Похоже, нечто подобное как раз и пришло в голову Анне Викторовне, потому что она совершенно непроизвольно, но очень предусмотрительно отодвинулась в сторону, словно намереваясь бежать при малейших признаках опасности. Но на саму мать Николая эта вспышка ярости не произвела ни малейшего впечатления. Холодная и спокойная, как и прежде, непроницаемая в своём ледяном величии, она равнодушно взирала в горящие гневом глаза сына своими остужающее холодными небесно-голубыми глазами.

- Так, значит, ты всё слышал? – спокойно спросила она.

Её ледяной тон, как лезвием, полоснул по обнажённым нервам Николая и мгновенно отрезвил его.

- Ты специально всё это подстроила!.. – всё ещё дрожащим от возмущения голосом, но уже с гораздо меньшей уверенностью в нём повторил он.

- Откуда же я могла знать, что ты подслушиваешь? – сухо осведомилась женщина. – Такой низости я от тебя не ожидала!..

Ровный, невыразительный, лишённый всяческих эмоций голос матери подействовал на Николая, как ушат ледяной воды. Злость и ярость куда-то испарились, и теперь на смену им в душу заползло какое-то непонятное равнодушие. Николай уже по собственному опыту знал, что ему, как бы он ни старался, никогда не удастся пробить эту стену отчуждения, которой по доброй воле отгородилась от него мать. И при осознании этого на него нахлынуло странное отупение. Он молча повернулся, вошёл в кухню, на ходу включив свет, взял из шкафа новую бутылку водки, распечатал её и начал пить прямо из горлышка.

Обе женщины, зашедшие на кухню следом за ним, так же молча следили, как уменьшается уровень жидкости в бутылке.

- Он же напьётся сейчас, как свинья! – встревожено прошептала Анна Викторовна. – Его надо как-нибудь остановить!

- Напрасная трата сил! – так же шёпотом ответила ей подруга. – Он пошлёт нас куда подальше и всё равно напьётся! А впрочем, пусть… - задумчиво проговорила она. – Он сейчас в состоянии шока. Возможно, алкоголь – это как раз то, что ему нужно, чтобы прийти в себя!

Действие водки вскоре не замедлило сказаться. Николай поставил пустую бутылку, беспомощно упал в кресло и заплакал, как ребёнок, нелепо размазывая пьяные слёзы по щекам.

- Что ты натворила, мать!.. – всхлипывая, бормотал он. – Зачем ты это сделала?..

- Прости меня, сын, - спокойно проговорила женщина, и в её обычно холодных невозмутимых глазах даже промелькнуло нечто вроде сочувствия. – Если бы я знала, что ты подслушиваешь, я не произнесла бы ни слова!

- Это всё неправда! – зарыдал Николай ещё горше. – Я не верю тебе! Зачем ты так бессовестно лжёшь?..

- Я говорила правду, - вздохнула женщина. – А уж верить мне или нет – это твоё право!..

- Кто отец Ксюши? – всхлипнул Николай.

- Этого я, к сожалению, не знаю, - покачала она головой. – Твоя жена лишь говорила, что ты к её рождению не имеешь ни малейшего отношения!

Перед опьянённым помутневшим взором Николая предстала маленькая Ксюша. Очаровательная малышка, уже сейчас так похожая на свою мать… Так похожа… Как две капельки воды… И в ней действительно совершенно нет ничего от него самого…

Он поднял глаза к небу и глухо застонал, как раненый зверь. Нет, это его девочка!.. То, что сказала мать, не может быть правдой!.. Но разве можно так лгать?.. Разве можно так лгать сейчас, когда тело ещё не успело остыть?..

Николай поднял осоловевшие глаза и уставился на мать. Она без малейшего труда выдержала его взгляд. Ей всегда это удавалось.

- Поклянись, что ты сказала правду! – медленно, тщательно проговаривая слова, потребовал Николай.

Мать спокойно смотрела прямо ему в глаза.

- Всё уже сказано, - равнодушно пожала она плечами. – Если ты мне не веришь, - это только твои проблемы!..

- Жизнью своей поклянись! – громовым голосом потребовал Николай, приподнимаясь. – Перед Богом поклянись, старая ведьма!.. И, если ты солгала, если хоть слово из сказанного тобою – ложь, - пусть он тебя покарает!..

- Я клянусь, - не моргнув глазом, ответила женщина. – Клянусь! Ну, теперь ты доволен?

Николай хотел ещё что-то сказать, но то ли передумал, то ли просто не сумел сформулировать свою мысль. Секунду он беспомощно смотрел на обеих женщин, а потом опрометью бросился вон.

- Бедняга!.. – со злостью и сарказмом в голосе бросила ему вдогонку мать. – Все эти клятвы для меня ровным счётом ничего не значат!..

Опешившая на миг Анна Викторовна невольно отшатнулась от подруги.

- Ты хочешь сказать, что обманула его? – с ужасом переспросила она, глупо хлопая ресницами.

- Нет, - покачала головой женщина. – То, что я сказала, действительно чистая правда! Только вот насчёт Ксении… Понимаешь, она никогда прямо не говорила, что ребёнок не от него, но всякие там недомолвки, намёки… В душе я абсолютно уверена, что это так, но, кто знает… Понимаешь?

Старые сплетницы переглянулись. В глазах Анны Викторовны всё ещё светились ужас и осуждение,