Ефимов откинулся в кресле, не отрывая глаз от экрана. Так. Значит, не миф. Механизм, предсказанный Куленом, начал работать. Он открыл сводку погоды: в районе станции стояла ясная, морозная погода без признаков оттепели. Источник тепла был локальным и аномальным. На следующий день график продолжил рост: +12°C. 18 декабря - +20°C. Кривая была не экспоненциальной, а параболической, словно кто-то плавно поворачивал ручку гигантского термостата. 19 декабря температура перешагнула отметку в +25°C. Ефимов позвонил Аскару.
- Готовь к вылету на станцию комплект высокоскоростных цифровых регистраторов из лаборатории. Тепловизоры, спектрометры - весь мобильный набор для полевых измерений. И доложи нашему руководству: на объекте «Восточная» зафиксирован прогрессирующий аномальный процесс. Пик ожидается в дневное время 22 декабря. Запрашиваю личное присутствие для управления режимом наблюдения и оценки ситуации. Четыре дня, с 21 по 24 число. Ты, Аскар, полетишь вместе со мной. Мне понадобится надёжный помощник, да и лишние руки в этой ситуации не помешают.
Разговор с начальством занял всего лишь три минуты. Никаких лишних вопросов. Ситуация была из разряда тех, для которых и создавался отдел Ефимова. Ми-8 майора Тулегенова приземлился на укатанную площадку у станции 21 декабря ровно в 10:00. Погода стояла идеально ясная, почти стерильная. Солнце, висящее низко над горным хребтом, не грело, а только слепило, поскольку вокруг было всё белым бело от свежевыпавшего снега. Температура за бортом, как доложил пилот, была -11°C.
Едва выйдя из вертолёта, Евгений ощутил странность. Воздух был неоднородным. От скал, стоящих неподалёку от вертолётной площадки, веяло каким-то странным теплом. Он поднял взгляд и замер. Скалы, обычно сливавшиеся с зимним пейзажем, выделялись чёрным, влажным пятном. Вокруг них, на расстоянии двадцати-тридцати метров, снег полностью растаял, обнажив тёмно-серую, оттаявшую морену. Над таинственными скалами дрожало марево. Испаряющаяся влага встречалась с морозным воздухом.
- Идём сразу к скалам, - коротко бросил он встречавшему его Артёму Сухову, начальнику текущей вахты.
Чем ближе они подходили, тем сильнее становился контраст. У самого подножия наклонной скалы было почти тепло, как в предбаннике. Ефимов снял перчатку и, не колеблясь, положил ладонь на тёмную, полированную поверхность наклонной скалы. Камень был тёплым. Не просто «не холодным», а по-настоящему тёплым, почти как нагретый солнцем гранит летним вечером. Температура, судя по ощущениям, была около сорока градусов. Он провёл рукой по поверхности. Она была идеально гладкой, отполированной, без единой шероховатости или трещины. Привычные сколы и бугры словно сгладились, втянулись внутрь. Сухов, стоя рядом, протянул ему портативный пирометр. Лазерная точка дрожала на камне. Дисплей показал: +38,7°C.
- Растёт стабильно, товарищ полковник, - сказал Сухов. Его голос был ровным, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность. - Сейчас эта полированная плита, да и вертикальная стена стали ещё теплее. Утром было +38,2. Скорость роста замедлилась. По расчётам, если тенденция сохранится, к полудню завтрашнего дня выйдем на предполагаемый максимум - между +42 и +45.
- Структурные изменения? Деформации?
- Никаких. Объект ведёт себя… спокойно. Как большая, медленно разогревающаяся печь. Георадары ничего не показывают. Источник тепла - равномерно распределён по всему массиву. И, - Сухов указал на землю у их ног, - грунт был промёрзший, а сейчас от тепла скал оттаял. Но тепло идёт только от самих скал. Никаких признаков подземных источников.
Ефимов кивнул. Это было не геологическое явление. Это было что-то иное.
- Готовим оборудование. Устанавливаем регистраторы в трёх точках.
Работа закипела. Из вертолёта выгрузили три корпуса высокоскоростных регистратора. Каждый - герметичный цилиндр с куполом из чёрного стекла, начинённый датчиками, способными фиксировать события длительностью в наносекунды. Точки установки выбрали методом наилучшей визуализации поверхности обеих скал: вертикальной и наклонной, превратив скалы в объект пристального изучения.
Первая точка: на вершине вертикальной скалы и направление камеры на центр поверхности наклонной скалы.
Вторая точка: с правого бока таинственных скал с таким расчётом, чтобы в объектив попадали обе полированные поверхности скал, вертикальной и наклонной.
Третья точка, с другой стороны таинственных скал с таким же ракурсом наблюдения.
Установку регистраторов закончили только после обеда. Евгений лично проверил каждый регистратор. Ночь с 21 на 22 декабря стала временем усиленного наблюдения как по приборам, так и чисто человеческими органами чувств: зрением, слухом и осязанием. Станция «Восточная», обычно тихая, гудела вентиляторами систем охлаждения серверов и отопления. Тепло, идущее от скал, создавало непривычный микроклимат. В командном центре на третьем этаже не выключался свет. За пультами дежурили попеременно Ефимов, Сухов, Аскар и оператор. Графики на экранах вели себя как живые. Кривая температуры медленно, но неотвратимо ползла вверх. +39,1°C... +39,8... К полуночи пересекла отметку +40°C. Рост замедлялся, но не останавливался.
- Похоже, угадали с расчётом, - тихо сказал Сухов, поднося к лицу кружку с остывшим чаем. - Пик будет в районе полудня.
Ефимов молча кивнул. Он смотрел не на графики, а в тёмное окно, где в свете инфракрасных прожекторов массив скал светился ровным, тёплым свечением. Они сидели у гигантского, тихо работающего механизма, не понимая ни его устройства, ни цели.
Утро 22 декабря наступило ясное и безветренное. В 10:00 температура скал достигла +42,3°C и, казалось, замерла на этой отметке. Рост прекратился. В 11:30 Евгений отдал последние распоряжения. Все системы станции перешли на автономное питание от аккумуляторов, чтобы исключить любые наводки от генератора. Связь с внешним миром была отключена. Оставался только внутренний канал между регистраторами и центральным сервером. Аскар и оператор заняли наблюдательные посты у окон командного центра. А Ефимов и Сухов пошли непосредственно к скалам и разместились по обе стороны загадочных скал.
- Артём! – окликнул Евгений Сухова, - Ничего не трогай, к скалам близко не подходи. Находись на том месте, где ты сейчас стоишь. Только наблюдай. Нужен живой, человеческий взгляд на всё то, что будет происходить. Всё остальное зафиксируют приборы.
- Хорошо, Евгений Александрович, буду только смотреть и запоминать то, что увижу.
- Вот и прекрасно! Так и действуй и никаких лишних движений!
11:55. Тишина возле скал стала звенящей. Исчезли все звуки, даже оттаявший от тепла скал ручеёк перестал журчать. Но со скалами что-то в этой звенящей тишине происходило. Ефимов даже не слышал своего учащённого дыхания и стук своего сердца. Казалось, что природа замерла и время остановилось. Евгений бросил быстрый взгляд на свои часы: 11:59:30. Ничего не происходит. И в этот миг пространство между двух скал сморщилось. Это было не оптическое искривление пространства, а будто кто-то сорвал прозрачную плёнку реальности. Создалось впечатление, что обе скалы пошатнулись и в этот момент откуда-то сверху, совершенно вертикально в центр полированной поверхности наклонной скалы ударила не молния, а тонкий «Зелёный Луч»! Луч отразился, как от зеркала, и впился в центр вертикальной скалы, туда, где восемь с половиной лет назад Евгений наблюдал вход в таинственную и страшную нишу. Он тогда увидел в ней Антона Горина, а потом и страшного дракона. Но в этот раз очертания ниши не появилось. Раздался звук. Не грохот, не удар. Сухой, короткий, басовитый щелчок, похожий на разряд гигантского статического электричества. Вся полированная поверхность вертикальной скалы вспыхнула зелёным светом и погасла.
Приборы зафиксировали, что всё это явление заняло 1,3 секунды. Потом - тишина. Глубокая, оглушительная. Марево над скалами дрогнуло и рассеялось. Ни дыма, ни запаха гари. Никаких изменений в освещении. Только в ушах стоял высокий звон, а в груди - отголосок того странного щелчка.
- Всё, - прошептал Евгений, - конец представления. Артём! – окликнул он Сухова, - всё закончилось, больше ничего мы не увидим. Пошли в метеостанцию на командный пункт. Будем изучать показания приборов, датчиков, записи с регистраторов.
Оба начали спускаться к станции. Сухов был каким-то растерянным, но глаза его горели, однако лицо его было бледным. Чувствовалось, что он был потрясён произошедшим явлением.
- Ну ты чего, Артём, какой-то потерянный? Все нормально! Примерно такой эффект я и ожидал. Ничего страшного не произошло, во всяком случае с нашими скалами. Мы просто лишний раз убедились, что какой-то неизвестный механизм неземного происхождения, работает исправно и ждёт своего часа, когда надо будет заработать на полную мощь. А это будет ещё не скоро, но мы будем к тому событию готовится ещё тщательней, чем к сегодняшнему событию.
потому у меня интерес к вашему произведению усиливается...