Борис Цыбин шёл быстрым шагом по итальянскому городку Ладисполи, куда его семью, в составе очередной партии эмигрантов из СССР, привезли два месяцa назад ночным поездом из Вены. Быстрая ходьба всегда успокаивала его, и, пройдя почти весь городок насквозь, Борис почувствовал, что злость и обида, кипевшие в нём, когда он выскочил из квартиры, хлопнув дверью - ушли, оставив чувство горечи и удивление - почему всё идёт не так, в чём дело? И в какой момент всё пошло наперекосяк?
Конечно, подумалось ему, и с самого начала в его семейной жизни далеко не всё было безоблачно, хотя заметил он это не сразу.
Борис женился по любви, и поначалу ему казалось, что он попал в сказку: красивая, умная, любящая жена, умеет вкусно готовить, чистоплотна, содержит дом в идеальном порядке. И только потом стал замечать, что Даша может из-за ерунды вспылить, устроить скандал. Он старался избегать острых углов, иногда даже соглашался с тем, с чем не следовало бы, но ничего не помогало. Видимо, что-то в нём раздражало жену, и Борису никак не удавалось понять - что именно.
Года через три совместной жизни, после празднования дня рождения Бориса, когда гости разошлись, посуда была перемыта, а годовалая Инночка давно спала, он предложил Даше выпить ещё по рюмочке ликёра, вдвоём. А потом достал свадебные фотографии и стал пересматривать их.
- Слушай, почему у тебя тут такое растерянное лицо? - спросил он, повернув к ней одну из карточек из Дворца Бракосочетаний. - Мы ведь вот-вот распишемся.
- Сказать правду? - с пьяной решимостью вскинула голову обычно непьющая Даша.
- Ну конечно!
- Я думала, не сбежать ли от тебя, пока не поздно! - выпалила Даша.
- И... почему всё-таки не сбежала? - после паузы спросил обалдевший от такого признания Борис.
- Подумала, что ты - хороший, добрый, семейный... Ладно, хватит прошлое ворошить, я спать хочу.
Борис достал из бара "гостевые" сигареты и вышел на лестничную площадку, хотя вообще-то он бросил курить перед тем, как женился. В голове был сумбур, мысли путались.
- Она никогда меня не любила! - как током пронзила его догадка. - Все разговоры о любви - притворство! Просто ей уже двадцать седьмой год шёл, и тут я подвернулся...
За этими воспоминаниями Борис не заметил, как вышел из городка и оказался на дороге, ведущей в Чивитавеккию, портовый город, расположенный в 35 километрах от Ладисполи. Удивлённо оглядевшись, он повернулся и пошёл назад.
- Но сегодняшний конфликт - вообще на пустом месте! - подумал он.
Конечно, все эмигранты нервничали, зная, что по непонятным причинам консулат иногда даёт отказы на въезд в Америку. Но в этот день с утра ничто не предвещало ссору. Борис сходил на базар за продуктами, Даша готовила обед на просторной кухне квартиры, которую Цыбины делили с семьёй Симкиных, приехавших из Вены тем же поездом. Всё было спокойно до тех пор, пока не появился сияющий Саша Симкин с сообщением, что его двоюродный брат из Бостона прислал ему гарант - документ о том, что по приезде в Америку Симкины могут поселиться у него и при необходимости он обязуется их материально поддерживать. Ходили слухи, что наличие гаранта резко повышает шансы получения разрешения на въезд в США.
- Поздравляю, - улыбнулся Борис и пожал Саше руку. И тут же увидел, как за спиной Симкинa Даша, скорчив мерзкую физиономию, передразнивает его жест и грозит ему кулаком.
Поговорив две минуты с Сашей, Борис вошёл в комнату, и тут же Даша, влетев за ним, закрыла дверь и зашипела, как рассерженная змея:
- Ты что, совсем придурок?! Поздравляет, радуется! Ты бы лучше о своей семье думал! Сам-то гарант добыть не можешь! Не мужик, а какое-то недоразумение!
- Откуда я возьму гарант? Ты прекрасно знаешь, что у меня нет родственников-граждан США.
- Да у тебя вообще ничего, даже мозгов нет, идиот несчастный! - шипела Даша, набирая обороты…
Борис не помнил,как он выскочил на улицу. И сейчас, вспоминая эту безобразную сцену, он так ушёл в себя, что чуть не налетел на какую-то женщину. Пробормотав итальянское извинение "скузи", он услышал в ответ:
- Ой, Борис! Куда ты так бежишь?
Перед ним стояла Таня, москвичка, появившаяся в Ладисполи неделю назад. Этой партии эмигрантов не повезло, их поселили в Риме, и им было нелегко найти жильё в Ладисполи. Саша Симкин, знавший Таню ещё в Москве, познакомил её с Борисом в тот момент, когда ей наконец удалось найти комнату для себя и дочки, с которой она отправилась в эмиграцию, с трудом уговорив бывшего мужа подписать документ об отсутствии материальных претензий.
- Да я, собственно, просто гуляю. Люблю, знаешь, быстро ходить. А ты, Таня, прекрасно выглядишь!
Это была правда. Таню было не сравнить с той усталой, замотанной женщиной, которую он видел неделю назад. Проблема с жильём отпала, и под влиянием чудесного итальянского климата и ласкового весеннего солнышка Таня, казалось, помолодела лет на пять.
- Спасибо, - улыбнулась Таня.
- Как ты устроилась, всё в порядке?
- Да, всё нормально. Вот, с базара иду.
Тут только Борис заметил, что у Тани обе руки заняты тяжёлыми сумками.
- Давай я тебя провожу, продукты помогу донести.
Они прошли мимо небольшой площади с фонтаном, возле которого, как всегда, толпилось несколько десятков эмигрантов, в основном - из СССР, поменьше - из Ирана. Люди обменивались новостями, искали и предлагали жильё, узнавали, кому консулат отказал, а кто на днях улетает в США, Канаду или Австралию.
- Говорят, раньше у фонтана и вещи продавали? - спросила Таня.
- Да, и сюда даже из Рима приезжали итальянцы-перекупщики, а потом полиция всех разогнала, - ответил Борис. - А жалко, итальянцы приличные цены давали. Tеперь надо ехать в Рим, на Американо. Нашим перекупщикам продавать нельзя, они очень сильно занижают цены, все как один - у них тут мафия.
- Мне надо бы кое-что продать, после уплаты за квартиру с деньгами не густо, - вздохнула Таня. - Но я боюсь, соседка говорила, на Американо прихватили её знакомых, содрали штраф раза в три больше, чем то, что они наторговали.
- Я в воскресенье поеду на Американо. Поехали вместе? Там ведь главное, знать, где вставать. Лучше всего - рядом с бухарскими. Они ребята ушлые, сразу замечают полицию, оповещают своих. И не раскладывать много вещей, чтобы, если что, сложить и уйти. Ну что, поедем?
- Спасибо, Борис, с удовольствием. Вот мы и дошли, спасибо за помощь.
- Да не за что. А в воскресенье я подойду в 6 утра, ты смотри в окно, увидишь меня - выходи, чтобы мне не будить твою дочку и соседей стуком.
В воскресной утренней электричке никто не стоял, но свободных мест почти не было. Итальянцев было немного, в основном слышалась русская речь, иногда добавлялся явно восточный говор бухарцев и иранцев.
Борис и Таня сидели у окна, лицом друг к другу, болтали о всякой всячине, Борис рассказывал анекдоты, забавные случаи. Невольно он залюбовался своей собеседницей. Очень светлая, чуть порозовевшая кожа лица составляла приятный контраст тёмным волосам, а большие, выразительные глаза прямо вспыхивали, когда она смеялась удачной шутке. Час езды пролетел быстро, и оба удивились, увидев за окнами римский вокзал.
Нестройной колонной эмигранты потянулись к рынку Порто Портезе, прозванному Американо. Борис указал Тане, где встать и сам устроился рядом.
- Видишь, мы в середине ряда, с какой стороны полиция ни пойдёт - до нас доберутся не сразу, успеем слинять. К тому же, эти ребята - бухарские, и их земляки - за углом. Если что - они своим сообщат, и мы будем в курсе, - Борис вдруг задумчиво покaчал головой.
- О чём ты? - спросила Таня.
- Армию вспомнил. Там тоже - кто из России, Украины, Белоруссии - сами по себе, а вот ребята из Средней Азии держались все вместе. Для них земляк - это святое. И здесь та же история.
Народ прибывал, распаковывался, становилось шумнее.
- А это - Пепе, итальянец-перекупщик, - указал Борис на невысокого худощавого мужчину лет пятидесяти, который медленно продвигался вдоль ряда, беседуя с продавцами. - Раньше он в Ладисполи приезжал,а теперь здесь у наших покупает. Цены даёт неплохие, но ему не всякий товар нужен.
- Матрошки, хохльома, финифт? - с сильным акцентом спросил Пепе, поравнявшись с Таней. Она отрицательно покачала головой.
- А это? - ткнул он пальцем на серьги с журавликами в её ушах.
- Эти не продаются, - ответила Таня.
- Продай, я хорошая цена даю, - продолжал наседать Пепе.
- Отстань, Пепе, - вступился Борис. - Лучше купи у меня бинокль. Или у неё - простыни.
Итальянец, поняв, что необычные финифтевые серьги ему не купить, разочарованно махнул рукой и пошёл дальше.
Появилась первая волна покупателей - и огромное пространство рынка прямо взорвалось громкими криками. Все продавцы - и итальянцы, и эмигранты - по приближении покупателей начинали кричать во весь голос.
- Да что они, с ума посходили?! - воскликнула не не шутку перепугавшаяся Таня.
- У итальянцев принято хвалить свой товар. Кричать не обязательно, но если идёт покупатель - суй товар ему под нос и говори.
- А что говорить?
- Да что угодно. Хотя бы цену. Смотри, - Борис вытянул руку с биноклем. - Чинкванта милле лире! – громко выкрикнул он.
Проходивший итальянец оглянулся и подошёл. На глазах у изумлённой Тани, поторговавшись минуты три, он купил бинокль, правда, не за пятьдесят тысяч, как запрашивал Борис, но за сорок.
- Вот тебе ещё один урок: проси больше, они всегда торгуются, - сказал довольный Борис, когда покупатель отошёл.
- У меня так никогда не получится, - вздохнула Таня.
- Получится, главное - начать!
Борис оказался прав. Вскоре Таня бойко предлагала свой товар, и у неё покупали. К часу дня сумки у обоих сильно опустели.
- Неплохо поторговали. Если ты не против - на сегодня хватит, - сказал Борис.
- Конечно, хватит. Я и не думала, что так много продам, - согласилась Таня.
Отойдя в сторону, они купили в ларьке по бутылке минеральной воды и, найдя скамейку, присели перекусить. У Бориса были бутерброды с колбасой, а у Тани - нажаренные с вечера оладьи.
- Пройдёмся немного по Риму, - предложил Борис, когда все припасы совместными усилиями были уничтожены. - Или ты тут уже всё обошла, пока жила в гостинице?
- Да что ты! - махнула рукой Таня. - Я Рима и не видела. Каждый день на электричку - и в Ладисполи, жильё искать. Колизей только успела посмотреть вначале.
Они посмотрели Пантеон, величественный памятник Виктору-Эммануилу… Борис хотел погулять ещё по парку Виллы Боргезе, но после долгого стояния на рынке - оба быстро устали и решили ехать в Ладисполи.
- Зайдём на Круглый рынок, это недалеко от вокзала, - предложил Борис. - Там бывают индюшачьи крылья, они мясистее и вкуснее куриных.
Крыльев видно не было, но Борис, поднаторевший в итальянском, спросил в мясном ряду "Али ди таккино?", и соседний продавец вытащил буквально гору больших крыльев. Таня набрала три килограмма, а Борис - пять.
- Всего по пятьсот лир за килограмм! Дешевле, чем куриные в Ладисполи! - восхищалась Таня в электричке. - Как здорово, что ты всё тут знаешь!
-
