сказал, что в ответ на угрозу оружием ответил "Нет!" - Даша вдруг захихикала.
- Ты что? - спросил опешивший Борис.
- А ты бы согласился! Может, он бы тебе ещё деньжат подкинул! Ладно, ладно, я просто пошутила, - добавила она, увидев окаменевшее лицо Бориса. - Ну, а что дальше было?
Борису стало нехорошо. Не говоря ни слова, он повернулся и вышел из квартиры.
- Малознакомые, по сути, люди - Майк, Саша, Таня - сочувствовали, а жена, которая вроде бы является самым близким человеком - смеётся, издевается! - думал он. И Борису вдруг стало ясно, что Даша стала совершенно чужим, равнодушным к нему человеком, и что жить с этой женщиной он больше не сможет.
Борис прошёлся по шумной 86-й стрит, бесцельно заходя в магазинчики. Вспомнив, что сегодня почти ничего не ел, пошёл в недорогой китайский ресторан и пообедал кисло-сладким супом и курицей с овощами в чесночном соусе. А потом ноги сами привели его к дому, где жила Таня. Поднявшись на четвёртый этаж, он нажал кнопку звонка.
Через минуту Таня открыла дверь. Юля стояла рядом.
- Заходи, Борис, - сказала Таня. - Иди, Юленька, поиграй, - добавила она, увидев нахмуренное лицо Бориса.
- Что случилось? - спросила она, когда Юля отошла.
- Я от жены ушёл. Можно я у тебя переночую? - спросил Борис.
- Надо же! А я-то думала, у тебя всё хорошо с семьёй. Но утром ты ещё об этом не думал. Что-то сегодня случилось?
- Началось давно, ещё в Союзе были проблемы, и в Италии тоже. А сегодня - последняя капля, - и Борис рассказал, как всё было.
Таня посадила его пить чай в кухне и быстро уложила дочку. Побыла некоторое время в спальне и вышла к Борису.
- Я тебе постелила в спальне, а сама лягу на диване в гостиной. В ванной я повесила для тебя зелёное полотенце.
- Да я лучше лягу на диване, а ты - как обычно, - смутился Борис.
- Нет, Юля может ночью встать в туалет, я не хочу, чтобы онa тебя увиделa. Только укладывайся поаккуратнее, у меня рядом с кроватью стоит полка с хрусталём. Багаж недавно прибыл, руки не доходят перемыть и расставить все эти вазы, бокалы и рюмки. Поставила на полку к себе в спальню, чтобы Юля не разбилa.
Борис пошёл в ванную и с удовольствием встал под горячий душ, сменив его холодным и снова горячим. Вытерся, прошёл в спальню и лёг в постель.
Но ему не спалось. Борис слышал, как Таня прошла в ванную, потом заскрипел диван в гостиной. Внезапно перед ним возникла рука с револьвером. Чёрный зрачок дула смотрел прямо ему в лицо. Борис присел и резким ударом снизу вверх попытался выбить оружие, но его рука ударилась о что-то твёрдое и раздался звон.
Ещё не очнувшись от кошмара, Борис сел на кровати, не понимая, где он. Дверь скрипнула, и в комнату вошла Таня в длинной ночной рубашке.
- Что случилось? - испуганно спросила она.
Борис помотал головой, прогоняя наваждение.
- Привиделся этот сукин сын с револьвером. Я рукой махнул и, кажется, разбил что-то, - смущённо признался он. - Извини, пожалуйста.
- Да ты руку до крови разодрал о полку! - ахнула Таня. - Сейчас я принесу пластырь и одеколон.
Она быстро и ловко обработала и заклеила ранку.
- Бедненький, досталось тебе сегодня, - вздохнула она, погладила Бориса по щеке и вышла.
Борис схватил её руку и покрыл поцелуями внутреннюю сторону от запястья до локтя. Обнял за талию и прижался головой к её груди. Опустил руки и стал гладить икры, бёдра, ягодицы, поднимая рубашку. Встал, снял с Тани рубашку и поцеловал в губы долгим, нежным поцелуем, не желая отрываться от мягких, сочных и таких желанных губ. Таня обняла его за шею. Они стояли, тесно прижавшись обнажёнными телами и тяжело дыша.
Продолжая гладить плечи и спину, Борис стал целовать щёки, шею, грудь. Танины ноги подкосились, и, не разжимая объятий, они упали на кровать…
Никогда, ни с одной женщиной, Борису не было так хорошо. Танино тело чутко отзывалось на каждое его движение, каждое прикосновение. И, когда они вместе достигли высшего пика наслаждения — Таня застонала, а Борис зарычал.
Всю ночь они качались на волнах нежности и страсти, успокоившись только под утро, в пятом часу, когда уже начало светать.
- Я хочу переехать к тебе, — сказал Борис. — Сегодня же заберу свои вещи и привезу сюда, хорошо?
- А как я объясню это дочке?
- Объяснишь, что теперь у неё будет папа. С Дашей я разведусь, это ясно, как божий день.
- Не надо так спешить. Давай подождём хотя бы до выходных.
Борис оделся и пошёл домой. Войдя в квартиру, взял из кладовки чемодан и понёс его в спальню.
— Где ты ночевал? — возмущённо спросила его Даша, сидевшая с косметичкой перед зеркалом.
— Это неважно. Моё терпение кончилось, я ухожу, — ответил Борис, открыл шкаф и стал складывать в чемодан свои вещи.
— Ты что, с ума сошёл? Это что, из-за того, что я вчера пошутила?
Борис, не отвечая, складывал рубашки, брюки, бельё. В спальню заглянула Инна.
— Папа, что ты делаешь? — спросила она, глядя на чемодан.
— Понимаешь, доченька, я ухожу от твоей мамы. Но с тобой мы всё равно будем видеться и, надеюсь, у нас сохранятся прекрасные отношения. А с ней я больше жить не могу.
Инночка, всхлипнув, бросилась Борису на шею. Он почувствовал, что его рубашка на груди промокла.
— Ничего, доченька, — шептал он ей на ухо, — всё будет хорошо. Я ведь ухожу от мамы, а не от тебя.
— Уходишь — так уходи, не мучай ребёнка, — процедила Даша, глядя на Бориса ненавидящим взглядом.
Борис с трудом оторвал от себя руки дочери.
— До выходных, лапулька моя, — сказал он, поцеловал её, подхватил чемодан и ушёл.
Борис занёс чемодан к Белкиным, договорился, что несколько дней поживёт у них и пошёл на работу. До выходных он работал в дневную смену, так что виделся с хозяевами только по вечерам, приходя с работы в девятом часу.
В субботу, в 11 часов утра, Борис позвонил в дверь квартиры на четвёртом этаже углового дома. Таня открыла дверь, провела его в гостиную и усадила в кресло. Сама села на диван.
— Ну, как дела? — спросила она.
— Всё нормально. От Даши я ушёл в то же утро, эти несколько дней живу у знакомых. Хотел бы переехать к тебе, если нет — сниму комнату на Брайтоне. А ты что решила?
— Юля, иди сюда, — позвала Таня.
Девочка вошла и, поздоровавшись с Борисом, села на диван рядом с матерью.
— Мы с Юлей посоветовались и решили принять тебя в нашу семью. Так, дочка?
Та кивнула.
— Ну что ж, — улыбнувшись, сказал Борис, — спасибо. По такому случаю мы пойдём сегодня обедать в китайский ресторан. А завтра я приведу Инну, мою дочку. Возражений нет?
Возражений не последовало, и вечером Борис принёс от Белкиных свой чемодан.
Борис перевёл свою почту на новый адрес, и через месяц ему пришло приглашение на интервью на временную работу по его специальности. Он тщательно побрился, надел лучший костюм и поехал в Манхэттен. С ним побеседовала менеджер — молодая американка, затем он написал тест. Ответа пока не дали. Миша Белкин сказал, что иногда отвечают через один-два месяца.
Два дня спустя, во время пересменки, Майк объявил Борису и Саше, что они работают последнюю неделю.
— Но почему? Разве мы плохо работаем? — спросил опешивший от такой новости Борис.
— Дело не в этом, Боренька. Просто вы — люди с высшим образованием, скоро найдёте работу по специальности и уйдёте. А ко мне пришли два пакистанца, они будут работать постоянно. Так что — не обижайтесь, каждый делает, как ему удобнее.
Дома Борис сообщил эту новость Тане.
- Ну и ладно, — весело ответила она. — Ты заслуживаешь лучшего. И что-нибудь получше обязательно найдётся.
Борис был обрадован такой реакцией, хотя, конечно, он понимал, что неизвестно, когда он найдёт другую работу и в ближайшее время им, вероятно, придётся нелегко.
В пятницу Борис отработал последнюю смену и получил расчёт. В субботу привёл Инночку и они вчетвером пошли погулять на океанскую набережную. Девочки шли впереди и оживлённо болтали, а Борис поглядывал на Таню и всё в ней ему нравилось: и лицо, обрамлённое тёмными волосами, и лёгкая походка, и искорки, вспыхивавшие в её зеленоватых глазах, когда она улыбалась.
Недалеко от набережной их остановила молодая женщина.
— Извините, — спросила она по-русски, — не подскажете, как пройти на угол Бэй 23-й стрит и Бенсон авеню?
Борис подробно объяснил, указав направление.
— Вот спасибо! — обрадовалась женщина. — А я решила у вас спросить, потому что вижу, вы такие счастливые, довольные — значит, давно уже здесь и хорошо устроены. Так ведь?
К её изумлению, Борис и Таня переглянулись и вдруг, как по команде, весело расхохотались.
