Признаюсь, было время, когда я считал Антона Павловича Чехова очень крупным писателем. Затем он в моих глазах понизился до просто писателя или, максимум, хорошего писателя.
Понятно, что это моё личное мнение, его я никому не навязываю (любой другой человек может иметь своё). Ниже очень кратко расскажу, почему это произошло.
Я заметил, что «клеветники, враги России» (так именовал людей определённой формации великий А.С. Пушкин) в немалой степени использовали творчество Антона Чехова для очернения страны и народа. Мол, смотрите, кругом одни негодяи и уроды – Унтеры Пришибеевы, Хамелеоны Очумеловы, Червяковы («Смерть Чиновника»), Беликовы («Человек в футляре»), Булдеевы («Лошадиная фамилия»), Чикомасовы («Приданое»), Оленьки Племянниковы («Душечка), Вонмигласовы («Хирургия»), Челобитьевы («Месть женщины») и тому подобные. Ни одного нормального человека, да разве они заслуживают доброго слова?!.
Во всех произведениях писателя практически нет ни одного светлого образа, только ходячие карикатуры – чудики разного рода, чуть ли не дурачки, пришибленные жизнью. Отсюда делался вывод, что ничего другого не остаётся, как свергать власть, всё «сносить до основанья, а затем…»
Не сам Антон Чехов пришёл именно к такому отражению действительности. Поначалу он писал очень разное, как бы пробовал себя, но критики восхваляли именно карикатурные образы, и он стал творить преимущественно подобные. О том, кто были критики, есть в его записных книжках, но выйти из того «круга», в который они его загнали, А. Чехов не сумел. В результате он продолжил своим пером служить так называемым революционным демократам. Хотя если не понимал, то чувствовал, что его пародийные образы переносятся на весь народ, на всю Россию…
А вот с Николаем Васильевичем Гоголем ситуация иная. Он творил намного раньше А.Чехова, когда разрушительные действия «клеветников, врагов России» не были столь очевидны, но писатель нутром гения почувствовал их чёрную силу и пытался ей противостоять.
Во-первых, Николай Гоголь протестовал против попыток именовать его сатириком, говорил, что это не так: он любит своих героев, хотя и подмечает в их характерах смешные черты. Однажды даже обошёл виднейших коллег по перу и лично попытался втолковать им это. Но тогдашние литературные круги фактически игнорировали попытки писателя внести ясность, продолжали лживо подавать его в роли критика, бичующего нравы общества.
Во-вторых, Николай Гоголь создавал самые разные образы, а не только комические, в том числе и героические: например, в «Тарасе Бульбе». Прозападные либералы ненавидят эту книгу, как бесы ладан...
И в-третьих, это лично моё предположение, по-научному – гипотеза, именно по этой причине гениальный писатель сжёг второй том «Мёртвых душ». Первый был подан критиками как жёсткая сатира на общество, вскрывающая его язвы. Во втором томе Николай Гоголь попытался уйти от сатиры: возможно, что и сумел это сделать, но когда прочёл то, что получилось, нутром пророка почувствовал, что критики опять продолжат дудеть в свою дуду, очерняя Россию. Этого он не хотел, ибо был ярым патриотом, а потому предал огню своё творение.
И если раньше я именовал Николая Васильевича очень хорошим писателем, то теперь он для меня истинный гений.
Добавлю, в этом меня укрепило чтение его «Выбранных мест из переписки с друзьями». Удивительно, но многие его тогдашние мысли актуальны сегодня. Странно, что они почти забыты. У Антона Чехова такого понимания жизни, людей, общественных тенденций, истории и близко не просматривается. Увы. Наверное, в том числе и этим, отличается обычный писатель от гениального.
Александр ЗИБОРОВ.
